— Ну а дальше? Что было дальше? — продолжала выспрашивать Шьяма.
Что могла ответить ей Басанти? Многого она и сама толком не понимала. Шьяма умело направляла беседу в нужное русло.
— Ох, тетечка, всего не расскажешь, — горько вздохнула Басанти. — Если бы его не выгнали с работы, все равно я там долго прожить не смогла бы. С утра до ночи — под замком! Даже в окошко выглянуть — и то нельзя. Так и сидела где-нибудь в уголке. Старик чаукидар делает обход — я или под кровать прячусь, или за выступ стены. — И Басанти грустно засмеялась. — Однажды вышла я за дверь: ухитрилась изнутри открыть засов. Пить очень хотелось. Напьюсь, думаю, у колонки — и мигом назад.
— Ну, вот тут-то ты, наверно, и попалась, — вставила Шьяма.
— Да нет, тетя! Меня никто не видел. Я уж и не знаю, как все вышло. Дину говорил, будто повар давно уже что-то подозревал. Он и донес начальству.
Случилось это в полдень. Уже не слышно было звона посуды. Большой холл студенческой столовой опустел, и все служащие общежития, усевшись во дворе, курили и рассказывали всякую всячину. Некоторые тут же улеглись на циновки. Видя, что все заняты разговором, Дину потихоньку поднялся, незаметно достал из-за печи припрятанную тарелку с едой, вывалил в нее содержимое еще одной тарелки и, стараясь не привлекать к себе внимания, выскользнул из кухни.
Он прошел веранду и уже заворачивал за угол, как скорее почувствовал, чем услышал, что кто-то крадется следом. Дину застыл на месте, и в это самое время за спиной у него послышался вкрадчивый голос:
— Еду-то для кого несешь, Дину?
Дину обернулся — позади него стоял повар Манглу, самый хитрый из всех, что работали в общежитии. Плюгавенький человечек, с маленькими щегольскими усиками и дешевыми деревянными бусами на шее.
— Для кого? — не растерялся Дину. — Для больного из четвертой комнаты.
— Из четвертой? Да он только что пообедал вместе со всеми и четверть часа назад ушел.
— К нему гость приехал, — нашелся Дину. — Для него и несу.
Манглу расхохотался.
— Так на его ж двери замок висит. Пойдем покажу…
Дину стиснул зубы, но тут же взял себя в руки.
— Наверно, как всегда, Теджу все перепутал. Тот, что живет в четвертом номере, несколько раз требовал, чтобы еду принесли ему в комнату. «Ну, думаю, Теджу заболтался: дай-ка я сам отнесу».
Он взглянул на Манглу — тот ехидно улыбался, почесывая за ухом.
— Говори: кто? — тихо спросил Манглу и, подмигнув, снова улыбнулся.
Дину лихорадочно соображал, что бы еще придумать, но, так ничего и не придумав, доверительным тоном, словно оправдываясь, сказал:
— Да тут… жена из деревни вчера приехала… Ночью прямо сюда и заявилась. Дядя у нее в Басант-нагаре живет, да поздно уже было.
Но Дину видел, что Манглу не верит ни одному его слову: продолжая улыбаться, Манглу как-то странно смотрел на него и неторопливо почесывал за ухом.
— Давай-ка, брат, и я попробую! — снова подмигнув, хрипло проговорил Манглу. — Ты пока не ходи туда, а тарелку я сам ей отнесу.
Дину рассвирепел.
— Ах ты мерзавец, — срывающимся голосом произнес он. — Я сейчас как двину по твоей роже подносом… Это моя жена, слышишь? И говорить гадости я не позволю!
На следующий же день управляющий вызвал Дину к себе в кабинет и приказал в течение часа освободить служебную комнату.
Лишившись работы, Дину вместе с Басанти поселился в крохотной комнатенке у одного своего друга, которого звали Барду. Перед глазами Басанти промелькнуло все, что было потом, и это воспоминание заставило ее содрогнуться, а в душе поднялась волна бессильной ярости.
Жилище Барду они с Дину отыскали уже поздно ночью. Утром, едва проснувшись, Басанти вышла на улицу и принялась осматривать все вокруг. По склону холма, прямо от обочины дороги, что вела к Сат-нагару, лепились друг к дружке какие-то странные сооружения из обломков кирпича, старых досок, деревянных ящиков, пустых бидонов, ржавых кусков жести. В одном из них жил Барду. Вместо дверей были старые циновки. Днем по поселку бродили свиньи, бегали крысы — неподалеку находилась городская свалка, куда свозили мусор со всего Сат-нагара и других кварталов. Привязав за спину большие плетеные корзины, женщины ходили по улицам Сат-нагара, собирая обрывки газет, битое стекло, пустые консервные банки. В кучах мусора возились грязные ребятишки, отыскивая пустые бутылки и чашки с отбитыми ручками. Вот в этом-то поселке и обосновался Барду, приютивший Дину и Басанти.