— А ему известно, куда ты ушла? — испуганно спросила Шьяма. — Сюда-то Барду не заявится? Ты смотри, чтоб ни одна душа не появлялась здесь.
— А зачем мне это, тетя? Я сама не знаю, куда бы подальше от него спрятаться.
— Я вот что хочу сказать тебе, Басанти.
— Что, тетечка?
— Отправляйся-ка ты с миром к отцу-матери.
— Там старик портной ждет не дождется, когда я заявлюсь, тетя. Стоит мне только показаться, как отец схватит за косу и отведет к портному. Отец с него уже девятьсот рупий взял.
— Ты сама всю эту кашу заварила, Басанти.
— Почему я, тетечка? Что я сделала?
— Скоро у тебя будет ребенок. Куда определишь его? Где будешь жить? Куда приклонишь свою голову? — И Шьяма, словно спохватившись, снова спросила девушку, где она живет теперь.
— Сейчас ты где остановилась?
— А нигде, тетечка.
— Как это нигде? Ты же сама говорила, что у тебя мазанка.
— Туда идти я не могу. Там Барду поджидает. — И Басанти звонко рассмеялась. — Сюда пойти — отец ждет, туда пойти — Барду поджидает…
И тут Шьяма глубокомысленно изрекла:
— Как знать, Басанти, может, Дину и в самом деле продал тебя.
Басанти молчала.
— Если твой родной отец может продать тебя за девятьсот рупий, то почему бы Дину не продать тебя за три сотни?
— Нет, тетя, — тихо проговорила Басанти, не отводя широко открытых глаз от лица Шьямы.
— Он бросил тебя и сбежал, — продолжала Шьяма. — И больше не вернется.
— Он вернется, тетечка.
Шьяма поразилась: после стольких ударов и потрясений у Басанти все еще сохранилась детски наивная вера в то, что Дину обязательно вернется. Связывавшая их тоненькая ниточка еще не оборвалась, потому что от нее, от этой ниточки, зависела жизнь Басанти.
— Сумасшедшая ты все-таки, Басанти, — проговорила Шьяма. — Дал он знать о себе? Как скрылся, так ни письма, ни весточки. И ты еще убеждаешь меня, что он вернется.
— Вернется, тетечка, непременно вернется!
— Ну а если все-таки не вернется?
— Обязательно вернется.
— Ты, видно, и в самом деле рехнулась!
Шьяма была поражена. Неужели она действительно верит, что Дину не продал ее? Неужели даже после всего, что было, она так ничему и не научилась? А может, она просто играет какую-нибудь роль, как бывало прежде, только на этот раз ее героиня томится в разлуке с любимым и живет одной лишь надеждой на его скорое возвращение?
— Картин всяких насмотрелась, вот рассудок-то у тебя и помутился.
— Да я уж забыла, когда в кинотеатре была, — улыбнулась Басанти. — А кстати, что сегодня показывают по телевизору? Сегодня ведь воскресенье?
— Не смотрела бы все эти картины, сидела бы себе спокойненько дома…
— И растирала бы ноги старику портному, — в тон ей подхватила Басанти, — либо в деревне траву серпом резала.
— Ну а сейчас что ты имеешь? Ни кола, ни двора.
— Что значит дом, тетя? Где живешь, там тебе и дом, — возразила Басанти. И, помолчав, взволнованно сказала: — Так вы, тетя, говорите, нет у меня ни кола, ни двора? Есть у меня и угол, и муж есть, а скоро и ребенок появится. Вернется Дину, и я снова буду жить в своем доме.
Это было уж слишком, и Шьяма не выдержала.
— О каком еще доме ты твердишь, если твой Дину давным-давно женат?
Смутившись, Басанти растерянно взглянула на Шьяму, но тут же упрямо тряхнула головой.
— Вы правы, тетя, но Дину все равно вернется.
— Ну зачем ему возвращаться? Разве сможет он прокормить двух жен?
— По законам его касты, тетя, он может иметь двух жен.
— Кто же это в наше время сможет содержать двух жен?
— Он сможет, тетя. В их касте мужчина может иметь не только двух, даже трех жен сразу.
— Кто тебе сказал это?
— Дину.
— И ты поверила?
Увидев в глазах Басанти непоколебимую надежду и веру, Шьяма только скорбно покачала головой.
— А я ему говорю: «Вези свою жену сюда», — продолжала Басанти. — Жена-то у него из деревни, тетя, совсем темная. Нигде не была, ничего не знает. В доме я сама хозяйничать стану.
— Тебя обманули, а ты так ничего и не поняла, — поджав губы, проговорила Шьяма. — Ой, Басанти, сколько тебе в жизни еще хлебнуть придется.
— А что это такое, жизнь, тетя? — спросила Басанти и рассмеялась, и смех ее звучал задорно, как прежде. — Нет, тетя, — переходя на шепот, проговорила она, — он вернется, обязательно вернется. Детей-то у них нету. А родится ребенок, своей женой он признает только меня.