— Слыхала уже, — донесся из кухни голос жены. — Если уж решила уйти, то рассиживаться было не к чему.
— За ней отец явился. И как только пронюхал, что она тут, ума не приложу.
Жена не ответила. Немного погодя из кухни снова донесся ее голос:
— Тебе заварить чай? На прогулку-то, наверно, уж не пойдешь?
— Я ведь сам проводил ее, — заговорил он, оживляясь. — Как-никак родители. Думаю, у них ей будет лучше. — Не дождавшись ответа, господин Сури заговорил вновь: — Ты все проверила? Ничего не пропало? За этими людьми нужен глаз да глаз… Таким ничего не стоит наплевать в колодец, из которого сами же воду пьют… Ты еще раз проверь, как бы чего не пропало.
И в ожидании чая господин Сури принялся просматривать газету.
Глава 9
Басанти полулежала на кровати, а рядом на полу сидел портной Булакирам, гладил ей ноги и говорил без умолку.
Случилось то, чего так боялась Басанти: старик портной взял ее в жены и привел в свой дом. Сейчас он был на седьмом небе от счастья.
— Я всегда верил, что вернется моя рани Басанти, непременно вернется. — Голос его дрожал. Когда он был особенно взволнован, из его горла вырывался какой-то странный булькающий звук и вместе с ним на нижней губе повисала капля слюны.
Басанти чувствовала себя разбитой. Глаза ее все время слипались, и она с трудом снова раскрывала их. У нее было такое ощущение, что все происходящее — не более как сон. Однако, открывая глаза, она всякий раз видела Булакирама, сидящего на том же самом месте, видела его густо подведенные сурьмою веки. По-прежнему облаченный в светло-бежевый с красными полосками пиджак, портной все говорил и говорил.
— Я готов жизнь за тебя отдать, — гладя ступни Басанти и покачивая головой, продолжал он. — Какие же крохотные ножки у моей рани Басанти! Прелесть, просто прелесть!
Хотя Басанти очень устала, ей было приятно. С тех пор как портной привел ее в свой дом, он был неизменно ласков с нею. Два раза покупал шербет. Показывал разноцветные юбки и блузки, которые сшил для нее собственными руками. Полуприкрыв глаза, Басанти равнодушно рассматривала обновки. Иногда только в душе ее возникало желание сделать что-нибудь наперекор или просто созорничать.
— Разотри мне, пожалуйста, ноги, — проговорила она. — Если уж взял в жены молодую, растирай ей ноги! — И тут же злорадно подумала: «Сегодня ублажай меня, растирай мне ноги, а завтра — посмотрим». Но завтра он, может, примется честить ее последними словами. Как знать? Думать о будущем она не хотела. Только изредка по ее щекам катились непрошеные слезы. Дину сказал, что вернется, но так и не вернулся. Однако она отказывалась верить, что больше не увидит его, и ничто не могло поколебать ее веры. «Он знает, что у меня будет ребенок, — думала она. — и он обязательно вернется».
Из-под кровати Булакирам вытащил небольшой сундучок и стал вынимать оттуда разноцветные блузки, накидки, юбки — зеленые, красные, желтые.
— Ты только примерь, рани Басанти, сшито прямо по тебе. Я уж давно наизусть знаю все твои размеры, моя рани.
Басанти никогда не думала, что старик портной будет так внимателен и ласков. Она была уверена, что, как только ее отдадут хромуше, тот начнет помыкать ею, как помыкают женами все мужчины их касты. И если, упаси бог, не выполнишь повеление супруга, узнаешь, что такое его кулаки. А этот сидит и гладит ей ноги.
Когда Басанти силой привели к портному, первым ее желанием было самого старика разорвать на части, всю мебель порубить, а дом сжечь. Однако он оказался человеком нежным, заботливым, соскучившимся по женской ласке. Сначала она стыдилась его нежностей, потом ей стало казаться, что старик притворяется, разыгрывая сцены, которые можно увидеть в кинофильмах, но которые к ее жизни никакого отношения не имеют. Однако постепенно к ней приходило понимание, что ни уйти, ни сбежать отсюда она уже не сможет. И, лежа на мягкой постели, она безвольно расслабилась, подобно утопающему, который, потеряв всякую надежду на спасение, прекращает борьбу.
— Ты только примерь, рани Басанти! — упрашивал Булакирам, держа на вытянутых руках ярко-желтую шелковую блузку. Потом произошло то, что удивило Басанти еще больше. Он уткнулся лицом в желтый шелк блузки и, как пьяный, качая головой, стал нежно гладить и покрывать его поцелуями.
— Хватит, хватит, — не выдержала Басанти. — Что вы делаете? Ни к чему это! — И вырвала блузку из рук портного.