— Что же ты медлишь? Богиня гневается!
Тогда Дину придавил жену коленом к земле, одной рукой с силой нажал ей за ушами, а другой сунул ей в рот сладкий комочек. Рукмини дернулась и замотала головой. Не теряя времени, Дину ухватил ее за волосы и втиснул в рот еще один комочек ладду. Глаза у Рукмини, казалось, готовы были выскочить из орбит. Лоб стал влажным от пота, губы посинели, грудь тяжело вздымалась. Пуджари еще более возвысил голос.
Дину устал. Руки у него дрожали, сердце бешено колотилось в груди. Однако, когда Дину во второй раз попытался разжать Рукмини зубы, она сама открыла рот, и Дину тотчас же вложил туда комочек ладду. Липкие крошки рассыпались по каменным плитам. Наконец Рукмини успокоилась. Она уже не билась, а, безмерно усталая, с растрепанными волосами, неподвижно лежала на полу. Во рту у нее торчал комочек ладду.
— Страждущая обрела исцеление! — возгласил пуджари. — Богиня осталась довольна ею!
От пережитого волнения сердце у Дину продолжало колотиться.
Пуджари поднял поднос и, мельком взглянув на Дину, небрежно бросил:
— Пять рупий.
Дину поспешно вскочил, вынул из кармана три рупии и протянул их жрецу. Пуджари презрительно швырнул их на пол и, взмахнув рукой, повторил:
— Пять рупий!
Дину вскипел. Ему уже давно не нравилась вся эта затея. Пообтершись в столице, он теперь смотрел на обряды скептически и, если бы не мать, ни за что бы не повез сюда жену.
— Ты почему бросил деньги на землю? — выпалил Дину. — Не мог в руки отдать?
— Как ты смеешь оскорблять богиню, презренный? — завопил брахман и взглянул на Дину с такой ненавистью, что у того от страха дрогнули колени. Пока совершался обряд, Дину успел заметить, что по двору шныряют еще несколько жрецов-пуджари, на площадке для жертвоприношения с секачом в руках неподвижно застыл детина, рядом с ним — его помощник, у колодца торчит еще один брахман, а посреди двора без сознания лежит Рукмини. Поняв, что силы неравны, Дину молча собрал раскатившиеся в разные стороны серебристые кружочки и, достав из кармана еще две рупии, протянул их жрецу.
Пуджари принял деньги и, взяв с подноса горсть сладостей, протянул Дину.
— Прими благословение богини!
Дину подставил пригоршню.
— Богиня больше не гневается на вас, — торжественно произнес пуджари. — Великой милостью покровительницы нашей станет теперь жена твоя приносить потомство. — И, внимательно изучив лоб Дину, добавил: — У тебя будет сын! По милости богини у тебя будет сын! Приноси ей подношения каждые пятнадцать дней!
Рукмини все еще не приходила в сознание, губы у нее были синие, и Дину поторопился вынести ее со двора и отправиться восвояси.
Глава 11
Сегодня квартал показался Басанти совсем чужим и незнакомым. Неужели все могло так измениться за каких-то несколько месяцев? Многие здания обветшали, белые когда-то стены были в грязных подтеках. Из дверей коттеджа, что рядом с молочной лавкой, выходит господин Капур. Он тоже как-то постарел и сгорбился. Господин Капур смотрит на Басанти и не узнает ее. Он отворачивается, медленно переходит на противоположную сторону улицы, и Басанти про себя решает, что господин Капур, как и в прежние дни, отправился в ближайшую чайную выпить на досуге стаканчик крепкого чаю с молоком. Он и прежде выходил в это же самое время. Старушка из дома напротив осторожно идет вдоль тротуара, катя перед собою что-то наподобие узкой металлической рамы на колесиках. И Басанти про себя отмечает, что прежде старушка обходилась одной лишь тростью. Старушка очень похудела за это время, и Басанти вдруг стало жалко ее. Во дворе господина Мехты срублены все деревья. Голым теперь кажется двор и неуютным. И зачем надо было рубить деревья? Басанти несколько раз забиралась в сад господина Мехты — полакомиться плодами или просто так, чтобы побыть в одиночестве. А теперь там даже деревца не осталось.
На руках у нее ребенок — сын Паппу. Она гордо несет его, с непривычки то и дело перебрасывая с руки на руку. Ежеминутно останавливаясь, она рассматривает знакомые здания. Следом за нею, тяжело припадая на правую ногу и громко постукивая тростью по тротуару, шествует ее муж. Дойдя до квартала, Басанти жадно разглядывает все вокруг: точно потеряла здесь что-то и уже не надеется найти.
На остановке такси машин стало намного больше, чем прежде. И таксистов тоже стало больше. Озорной все народ. Басанти уже почти миновала остановку, как вдруг за спиной послышался чей-то голос: