- Конечно, уверена, господин, зачем мне о таком лгать! - Джумет осенила себя знаком Небесного Отца. Ей было немного не по себе от того, что она призывает могучего бога в свидетели небольшой, но все-таки лжи, ведь это Амонет видела реликвию, а не она… Но это же не очень важно, если все остальное - правда?
Если бы на этом все закончилось, Джумет и не переживала бы вовсе, потому что какой вред может быть в том, чтобы сделать хорошее дело? Но Амонет строго смотрела на нее, ожидая продолжения. Того, ради чего она все это и затеяла.
Джумет набрала в грудь побольше воздуха и мысленно попросила прощения у всех богов разом за то, что собиралась бессовестно соврать.
- Я обычно не смотрю, чем там на Тихом Рынке по вечерам из-под прилавков торгуют. Но в этот раз… Я не знаю, как сказать. Меня будто бы позвало что-то, да так сильно, что отказаться никак нельзя. Вот я и улучила момент, заглянула под прилавок, когда торговец отвернулся, а там у него чаша стоит из золота, а на ней - солнце священное. Поэтому я к вам и побежала, господин: понятно же, что не могла чаша со знаком Небесного Отца у торгаша из нижнего города случайно оказаться!
Жрец задумчиво смотрел на нее, поглаживая подбородок. Джумет вся сжалась под его взглядом. Он ей не поверит. Точно не поверит. Она бы сама себе не поверила, ну ерунду же полную сказала…
- Ты отведешь храмовую стражу к тому торговцу. А потом вернешься сюда. И лучше бы, девочка, тебе вернуться не с пустыми руками.
* * *
Торговец больше не кричал: после того, как храмовый страж несколько раз прошелся тяжелой дубинкой по его ребрам и животу, он мог только тихо скулить. Джумет отводила взгляд, стараясь не смотреть на него. Это ведь плохой человек. Он скупал и продавал краденое, и был настолько жадным, даже божьего гнева не побоялся. Нечего его жалеть. И Джумет не то чтобы жалела - скорее ей было не по себе от того, что живой человек страдает из-за нее. Потом, скорее всего, его вообще казнят, а она, выходит, приложила руку и к этому.
Амонет смотрела на муки торговца, брезгливо поджав губы и слегка приподняв подол, как будто призрачная ткань могла запачкаться. Джумет невольно подумалось, сколько раз она наблюдала за чем-то подобным - и не просто наблюдала, а распоряжалась, - пока сама не оказалась на месте преступника.
- Довольно, - велел жрец. - Уберите его с глаз.
Стражи молча схватили торговца под руки и поволокли его к выходу. Джумет малодушно порадовалась, что не узнает, какое наказание его ждет. Жрец, проводив стражу и пленника равнодушным взглядом, швырнул перед ней тканый кошель. От удара об пол зазвенели монеты.
- Это тебе, дитя. Заслужила.
Джумет с поклоном поблагодарила жреца и подняла кошель непослушными пальцами. Заглядывать внутрь не посмела: награда была жестом доброй воли уже сама по себе, оценивать ее - значило проявить неуважение к оказанной милости. Джумет решилась только украдкой пощупать кошель. Внутри точно было больше денег, чем она когда-либо держала в руках.
В какой-то момент ей показалось, что этим все и закончится: сейчас жрец отпустит ее, и она побежит домой, расскажет все маме и папе, которые, конечно, начнут ругать ее за то, что пропадала неизвестно где, но сменят гнев на милость, как только узнают, почему она так поздно пришла. На награду от жреца они купят много еды и новый котелок взамен совсем испортившегося старого. Возможно, денег хватит даже на те красивые бусы, так понравившиеся маме вчера. Она будет носить их по праздникам, и соседки языки сотрут, обсуждая, какой у рыбачки Анипе хороший муж, раз так балует жену.
Голос жреца вырвал ее из мечтаний и стер их, как Джумет стирала неудачные иероглифы на песке:
- Идем со мной. Хочу, чтобы ты взглянула на кое-что.
Жрец повел ее вглубь храма, в зал за алтарем. Посреди него был выложен плиткой круг с загадочными письменами, смысла которых Джумет не понимала, несмотря на все уроки Амонет. Лунный свет лился на него из круглого отверстия в потолке. За толстыми колоннами, поддерживавшими свод, клубилась непроглядная темнота, которую не могли разогнать ни луна, ни жаровни. Джумет поежилась: в этом зале было… Что-то. Оно заполняло собой зал, витало в воздухе - или, точнее сказать, само было воздухом. Оно будто дремало, не обращая внимания на людей, но зная об их присутствии.
Джумет замерла в дверях. Жрец нетерпеливым жестом подозвал ее.