Сквозь окошко под потолком уже сочился прозрачный свет, ночная синь неба понемногу разбавлялась предрассветной розовинкой. Джумет поняла, что уже точно не уснет. Тихонько, чтобы не разбудить родителей, она встала, накинула халат и выскользнула за дверь.
На улице дышалось гораздо легче, чем в доме, - куда ощутимее была прохлада, которую все-таки наносило с реки. Джумет часто задирали из-за того, что ее семья живет за городской стеной, где селились только бедняки, но она не обижалась - не потому, что была незлобивой (дралась она охотно и не хуже мальчишек), а потому, что на глупости не обижаются. Те, кто дразнил ее, сами были ни чуточку не богаче и жили в тесных каменных мешках, которые за день раскалялись, будто печка. На некоторых улицах нижнего города с трудом могли разойтись двое людей, пылили мастерские, воняли рынки, мусорные ямы и нечищенные отхожие места. Джумет любила бегать к городским приятелям, которых завела, продавая с мамой на рынке улов и всякие безделушки из рыбьих костей, но не хотела бы жить, как они. В отличие от них, она могла выйти из дома и вздохнуть полной грудью, прошлепать босыми ногами по заливному лугу или искупаться в ручейке, бегущем в великий Нехбат. Чему ей завидовать, грязным канавам и духоте? Нашлись царевичи и царевны с чумазыми физиономиями.
Джумет добрела до ручейка и побрызгала в лицо теплой, не успевшей остыть за ночь водой, чтобы смыть дремоту и противную тревогу. Стало немного лучше, но холодок из груди все не уходил. Наверное, ее все-таки прокляли. Точно Аменот помолиться надо. За святилищем, к которому обычно ходила ее семья, присматривала хорошая жрица, тоненькая седая бабушка с добрыми глазами. Может, она чего подскажет, если ей честно во всем признаться?
- Умереть захотела?
С подернутой рябью поверхности воды на Джумет смотрело чужое лицо. Она почти закричала, но собственные руки сами собой взметнулись и зажали ей рот. Остолбенев, Джумет широко распахнутыми глазами смотрела, как, стоя почти лицом к лицу к ней, мертвая жрица умывается и споласкивает руки в том же ручейке. Она выглядела так, будто только что вышла из храма - в полном алом облачении, с платком, покрывающим голову и плечи, - и совершенно здоровой… Только вода не оставляла влажных дорожек на её лице и руках, а липкий речной песок совсем не приставал к сандалиям и длинному подолу.
- Умойся еще раз.
- Что?.. - с трудом выдавила Джумет.
- Ты не глухая, девочка. Делай, что велено.
Едва двигая одеревеневшими руками и ногами, Джумет подчинилась. Большая часть воды протекала сквозь непослушные пальцы, дрожащие коленки так и норовили подкоситься и уронить ее лицом в ручей.
Прикрыв глаза, жрица подставила лицо прохладному ветерку. На ее губах играла открытая, почти детская улыбка.
- Я чувствую… Да, чувствую! Как же хорошо… - И она рассмеялась, звонко, как девчонка. - Не трясись. Ты все портишь.
- Порчу?.. О чем вы? Кто вы вообще такая, зачем вы за мной ходите?! Я не брала ничего с вашего тела, меня не за что проклинать!
Джумет лихорадочно соображала, не могла ли она нечаянно прихватить чего-нибудь из вещей жрицы. Может быть, та жемчужная нитка?.. Так пусть забирает, если ей надо, только потерявшиеся жемчужинки будет сама в песке искать!
Жрица снова рассмеялась.
- Глупая. Именно благодаря тебе я не стала злобным неупокоенным духом, обреченным вечно топить в реке таких вот бродяжек. С чего мне тебя проклинать, когда ты меня спасла?
У Джумет немного отлегло от сердца. Так значит, она ничем не заболеет и ее не съедят крокодилы?