***
Следующие дни были полны разъездов: мы вдоль и поперек исколесили самые лакомые места и здешние красоты, помочили ноги в холодной воде Балтийского моря, даже умудрились покормить лебедей (они беспардонно украли наш обед), впрок закупились янтарной продукцией и наелись здешних копченых деликатесов (максимально странное ощущение – копченая рыба структурно напоминала какую-то жевательную резинку), а также не оставили без внимания здешний песок.
На мгновение я даже погрузился в далекое детство, когда мы с друзьями копались в песочнице в поисках чего-то драгоценного (чаще всего это были маленькие камешки, оказавшиеся в песке совершенно случайно), а позже, отыскав место, где оказалось много маленьких янтариков разных оттенков – даже успел ощутить себя капитаном Джеком Воробьем, который, наконец, смог отхватить свое сокровище! Тогда мне ужасно не хватало Черной Жемчужины и так и хотелось крикнуть: «Свистать всех наверх! Прямо по курсу солнечно-медовое сокровище!».
Конечно же все не обошлось без множества фотографий: помимо целой армии снимков природы и достопримечательностей в моем объективе не раз засветился мой друг.
Я все еще продолжал думать о той девушке с кадр рядом с аэропортом. Она оказалась моей соратницей на эти четыре дня и всегда сидела в поле моего зрения в нашем автобусе (она поехала со своей мамой).
Однажды я даже смог приглядеться к ней получше: мы поднимались на высоту Мюллера и так вышло, что я с другом и она в сопровождении своей мамы оказались в самом конце толпы. Под конец песчаного похода (там было особенно много песка и маленьких черных лягушек, которые постоянно мельтешили под ногами) у нас даже зародилась небольшая дискуссия по поводу здешней природы и воздуха, но она также быстро закончилась, когда мы вернулись к автобусу.
Когда мы куда-то ехали в автобусе, я каждый раз благодарил всевышнего, что мне досталось именно это место в трансфере (я сидел на одиночном сидении около окна), потому что судьба предоставила мне пламенную возможность смотреть на нее, не отводя взгляд куда-то в сторону, когда наши взгляды случайно встречались.
Вечером мы с другом очень ходить в одно место. Уж дюже нам полюбился этот островок с кафедральным собором, окруженный со всех сторон рекой Преголя. Да, каждый последующий вечер, начиная со второго дня у нас был один и тот же маршрут – купив вкусной немецкой или финской выпечки и захватив с собой холодный кофе или стаканчик только что сваренного и до невозможности пряного глинтвейна, направлялись гулять по Кнайпхофу (жители называют его более просто – островом Канта). В один вечер у нас даже получилось застать на Медовом мосту уличных музыкантов! Парни прекрасно играли на разных видах гитар и пели песни из нашего не такого далекого, но в то же время уже забытого детства.
К слову, в этот же вечер в сквере я даже умудрился перекинуться с этой девчонкой парой слов и даже ее сфотографировать (конечно, это было исподтишка, но сам по себе знаю – люди так получаются еще красивее).
Видимо, она решила немного прогуляться перед сном, оставив маму в гостинице. Это случилось, когда хён стоял в очереди за выпечкой перед Медовым мостом, а я решил перейти на сам остров и найти местечко для посиделок. Очередь за булочками была довольно большая, ведь в городе помимо нас было еще очень много туристов, поэтому я сразу сказал ему, что пойду на поиски (я еле смог найти свободную лавочку).
Она сидела на небольшом пледе рядом с фонарем и была целиком и полностью погружена в книгу. Точно не припомню, что за автор был на обложке, но, кажется, это был Эрих Мария Ремарк. Я быстро достал камеру из своего портфельчика и сделал пару снимков. Получилось очень атмосферно: большой уличный фонарь красиво освещал лицо молодой девушки, читавшей сентиментальный роман не менее сентиментального автора. Убрав камеру за спину, я решил подойти поближе:
- Привет! – весело позвал ее я.
- Вы…кто? – она медленно подняла глаза на меня. – Ты…
- Мы путешествуем в одной группе, - обозначил я, доставая из-за спины камеру.
- Точно! Ты тот, с кем я постоянно играю в гляделки! – на ее лице мгновенно выросла довольная ухмылка.
- Да, ты права, - от нежданно нахлынувшего смущения меня бросило в жар. На и без того розовых щеках появился заметный румянец.