- Сара Триаль, - нехотя буркнул я, косо глядя на фотографию, - моя племянница и актриса театра Камеди Франсез.
- Твоя племянница?! - удивленно всмотрелся он в необычные черты её лица, сочетающие в себе довольно большой нос и весьма острые скулы. Сара не была красавицей, но вот что-то в ней всех цепляло. Не знаю, мне и сейчас того не понять. Хоть я и считал себя служителем Муз, фотографом. Может быть, я не всё понимаю в красоте женских линий? Что ж, мне тогда должно было быть стыдно.
- Да, - кивнул я даже не без гордости. Сара все таки многого добилась, но я никогда не упоминал моё родство с Триалями, потому что все Триали были или сумасшедшими на всю голову, или слишком гениальными для своего поколения, что плохо сказалось бы и на моей репутации. Моя сестра сделала огромную ошибку, что связала свою жизнь с этим "гением слова", режиссёром Жубером Триалем, который любил выпить. Пока окончательно не спился.
- И ты молчал? - Поль уже улыбался. - Тогда я определенно точно хочу в театр!
- Сказал бы ты это раньше, твой портфель был бы еще жив, - невесело усмехнулся я, туша окурок о перила.
Глава 3
Вспомнить о чём был тот спектакль, пожалуй так же трудно, как вспомнить своё имя после грандиозной попойки. Что-то про пощёчины в самом названии. Пожалуй, все, кто был в тот вечер в театре, не запомнили его названия. Они наслаждались этой вульгарной особой Сарой Триаль, этой бесталанной и безголосой, но резвой птичкой. Она была усердна в исполнении роли и уж точно невероятно уверена в том, что выглядит потрясающе.
Судя по расширенным глазам Пауля, он считал так же. А мне казалось, что те вульгарные белые, как в Древней Греции, одеяния не только не выгодно подчеркивали её бледность, так ещё и открывали слишком много тела. Но я человек старой закалки, сейчас всё совсем по-другому.
Мне даже показалось, что в таком театре присутствие Сары делало его каким-то ярким. Чересчур ярким для приличного заведения. Похожим на мюзикл. Она пела что-то про то, как она сходит с ума по мужчине, что моложе её. Куда ещё моложе я не знал. Пока что.
После спектакля, Пауль, как непоседливый ребёнок, заставил меня протащить его за кулисы. Я угрюмо выдохнул и нехотя поплелся в эту заскорузлую обитель разварата. Да, я утрирую, конечно, но разве не имею я на то права? Я, который помогал Полю выбраться из всей той чертовщины, в которую втянула его красавица Сара?
Мы попали в суматоху закулисья, где имя "Сара Триаль" звучало как музыка для ушей из-за каждой шторы. Гремели вилки и ложки тех, кто устроился обедать прямо там, где стоял, потому что следующий спектакль начинался практически сразу. Кто-то лепетал поздравления, кто-то махал ручками и листками, прося автографы у акул театра. Музыка в зале стихала по мере того, как мы проходили глубже по узким тёмным коридорам, ступали по скрипящим полам и всматривались в таблички на старых дверях. Гримёрка Сары была в самом конце. Мы открыли её и не застали звёздной актрисы.
Комната была маленькой и пахло в ней лимонной вербеной, перебивающей запах влажности. Две софы, одна фиолетового, а другая бордового плюша, стояли по обе стены от зеркала, под которым стоял сомнительной устойчивости маленький столик и высокий, как у барных стоек, стул. Тюбики с косметикой, изящные и ароматные баночки с духами, тёмно-сливовое боа из перьев, вычнурно пылилось на зеркале, заглушая свет встроенных в него старых ламп.
Спустя какое-то время в коридоре послышались голоса. Один нервный, резкий и нападающий. Другой спокойный, с достоинством и плавный. Но оба женских. По мере их приближения, голоса звучали отчётливее, что позволяло нам расслышать то, о чём они говорили.
- Ты прекрасно знала, что мсье Лапьер мой! - говорил резкий голос слегка капризно. - Ты же страшная, как моль, Сара! Какого черта, какого, скажи, ты смеешь так поступать!
- Успокойся, Эдит, - отвечал голос, звучащий со спокойным достоинством, слегка надменный. - Красота - не приговор, - голоса заливисто рассмеялись. Потом открылась дверь в гримерку, в которой мы сидели и в комнате появилась Сара вместе с другой девушкой. Та, другая, действительно была красивее - с чёрными, гладкими, как воронье крыло, волосами и яркими зелёными колдовскими глазами. Она смотрела прямо и вызывающе, Сара же смотрела слегка поверхностно, но увидев Поля, сосредоточила на нём взгляд своих невыразительных глаз.