Евгения Серпента
Девушка с глазами цвета ветра
Глава 1
— Бать, ну фотку-то могли на афишу и поприличнее найти.
Чертовы зумеры, когда им вообще что-то нравится? Разумеется, кроме себя, любимых. Тактичность, деликатность? Нет, не слышали. А фотку для афиши я, кстати, выбрал сам. Потому что на ней я такой, какой есть. Не приглаженный, не прилизанный, не отфотошопленный. Андрей Ветров собственной персоной и всеми своими годиками.
А годиков послезавтра стукнет аж целых пятьдесят два. Совсем взрослый мальчик. Хотя и говорят, что мужчина от мальчика отличается только стоимостью игрушек. Афиша эта к праздничному концерту в «Черном лисе». Традиция у меня такая — день рождения отмечать концертом. С самого начала, вот уже больше тридцати лет.
Да, в позапрошлом году отпраздновали сразу мой полтос и тридцать лет нашей группе «Перевал». Как у классика, иных уж нет, а те далече. Только я, басист Витька и ударник Миха — вместе с самого начала. С репетиций в дедовом гараже, с сейшенов-квартирников. Все было — от вписок и клубов до стадионов. И продолжается.
— Бать, а может, тебе бороду сбрить? Сразу помолодеешь. Годика на три. А то и на все пять.
— Дань, а может, тебе башку помыть?
Башка у него ультрамодная. Корни черные, концы светлые, виски бритые. Макушка стоит дыбом, уложенная гелем. А глаза бледно-голубые, прозрачные. В общем, хаски — полный распиздяй. Но если как следует поскрести, под ним обнаружится ботан с красным дипломом Политеха, высокооплачиваемый аналитик данных, по-буржуински data scientist.
Девки от него млеют. И от глаз, и от хорошо подвешенного языка. А также от зарплаты и от тачки стоимостью в неплохую квартиру. Квартира, кстати, тоже есть. Тачку купил сам, с квартирой помог я. В общем, перспективный жених, но в хомут не торопится. Раньше тридцати, говорит, не женюсь. Гуляет в свое удовольствие, меняет подружек под цвет одежды.
Веронике это не нравится, она хочет внуков.
Ник, зачем тебе внуки, говорю ей. Сейчас ты еще вполне молодая женщина. А внуки появятся — станешь бабкой.
Мы в разводе уже десять лет, но отношения сохранили приличные. И из-за Даньки, и потому что работаем вместе. Она мой продюсер, хотя, как мне кажется, скорее, администратор. Но если ей хочется быть продюсером — ради бога.
— Бать, а бать…
Да отстанешь ты уже, душнила? Что еще не так?
— Помнишь Иду? Ну брюнетка в синем платье. В «Девятом небе».
Брюнетку помню смутно. Заглянул в клуб поздравить Даньку с днем рождения, затащили за стол. Какая-то малолетка в синем терлась рядом, трещала, что выросла на моих песнях. Ну так себе комплимент, конечно.
— И что? Она беременна?
— Нет. Она на тебя запала.
— Дань, я не настолько стар, чтобы пускать слюни на школьниц.
— Она не школьница, ей двадцать три. Ваша фанатка.
— Наши фаны уже внуков нянькают.
Дожились, сын отцу девок подсовывает. С этим миром определенно что-то не так. Или это я старею? Обвинять мир в неправильности — тревожный звоночек. Следующим шагом будет «вот в наше время…» Ну а потом кефир, клистир и… все дела.
— Ну дело твое. Ладно, бать, я поехал. — Данька встает, идет в прихожую, я за ним. — Подскочу в клуб. Плюс один.
— С Олей?
— С Галей. Может быть. Посмотрим.
Он меня с ними методично знакомит. Ну как же, все хотят познакомиться с Ветровым. Даже если не слушают ничего, кроме голимой попсы. А я имена не успеваю запоминать. Только что ведь Оля была.
Концерт в субботу. Пятница — внезапно «день тишины». Ничего. Абсолютно ничего. Я настолько привык к вечной суете: встречам, поездкам, записям, репетициям, концертам, — что день полного безделья воспринимается как нечто странное и тревожное. Бывает так, что едешь поздно вечером по загородному шоссе, и вдруг по обе стороны ни одной машины, ни сзади, ни спереди. Становится жутко, и лезет в голову всякая дичь.
В детстве у меня была книга про мальчика Палле, который проснулся и обнаружил, что он один на всем свете. Так вот день без суеты — как пустое шоссе и Палле, оставшийся в полном одиночестве.
Рука сама тянется к телефону.
Позвонить? Алисе?
«Ах, Алиса, как бы нам встретиться?..»*
Да никак. Уходя, уходи. Я ушел. Мы встречались три года. Она хотела большего, я — нет. Когда это противоречие стало непримиримым, пришлось расстаться. Зачем морочить голову хорошему человеку. Ей всего тридцать пять. Еще есть время выйти замуж, родить ребенка, а я — пас.
За десять лет после развода женщин было немало. К завистливому удивлению сверстников, вышедших в тираж.
Вот ведь собака Ветров, чем старше, тем интереснее становится.