Шлёма с парнями тащат раскладной стол, который тут же обрастает бутылками и немудреными закусками.
— Ветер, твои любимые!
Передо мной появляется блюдо с «мимозкой» — куски булки, на них растертые с маслом крутые яйца. В еде я неприхотлив. Даже если больше ничего не будет, «мимозки» хватит. Было бы что ею закусывать, а с этим проблем нет, Шлёмина подружка работает в винно-водочном лабазе.
Дым коромыслом, тосты один за другим, а я почему-то непрошибаемо трезвый. Как будто не берет. Витька уже вовсю разлапывает блондинку, та хохочет. Боба тоже нашел себе девчонку на вечерок, Миха и Игорек со своими постоянными подружками. Я поглядываю через стол на брюнетку.
Никогда у меня не было с этим проблем. Телки сами вешались на шею, даже говорить «пойдем» не приходилось. А тут смотрю и не знаю, с чего начать разговор. Поймав взгляд, спрашиваю:
— Как тебя зовут?
— Александра, — отвечает, едва заметно улыбнувшись.
Ах, какой голос! Низкий, мягкий, отдается эхом в животе, гладит изнутри бархатной лапкой. И снова торчок до боли.
— Красивое имя. Ты откуда? Питерская?
— Да.
— А чем занимаешься? Учишься?
Чувствую себя корявым Буратино, выжимаю тупые вопросы, хотя язык всегда был как помело, мог заболтать любую на раз-два.
— Да, в Кульке. На искусствоведа. Четвертый курс.
— Круто!
А за столом тем временем редеет. Витька с блондинкой уже исчезли. Какую-то другую я бы давно жахал в ванной или на кухне, а с этой вдруг как подросток. Как будто в первый раз.
Если свалить сейчас, никто не заметит. Всем уже не до меня.
Ну же!
— Саш, а может, пойдем… отсюда?
После короткой паузы, показавшейся вечностью, она молча кивает и встает. Идем к двери. Боба все-таки замечает, показывает большой палец. Я знаком прошу забрать мою гитару.
Из темного угла коридора за вешалкой доносятся характерные звуки. Мы с Сашей переглядываемся, быстро выходим на площадку и неожиданно начинаем хохотать.
Лед сломан!
Спускаемся вниз, во двор, я беру ее за руку. Маленькие теплые пальцы утопают в моей лапе.
— Погуляем?
— Хорошо, — кивает она, улыбаясь.
-----------------------
*«талмудятник» — известная в 80-90-е годы вписка Димы Талмуда в Сосновой Поляне. «Подкова» — сквер на Казанской улице, рядом с Казанским собором
Глава 5
Я забыл, как это — просто гулять с девушкой, разговаривать. Идти, держа ее за руку, смотреть на нее.
Забыл? А у меня вообще было такое?
Если подумать, то нет. В пятом классе мне нравилась Ира из параллельного. Пожалуй, я был в нее влюблен. Вот как раз об этом и мечтал: гулять с ней в парке, держать за руку в кино, угощать мороженым. Но подойти не решался. Она даже, наверно, не знала, как меня зовут. А когда наконец набрался храбрости, оказалось, что она куда-то переехала и больше в нашей школе не учится.
Ну а в девятом приключилась первая женщина. Это было уже после того джема, когда меня заметили. Одна из армии фанаток, которая терлась в тусовке не первый год. По правде, я даже имя ее не запомнил. То ли Мария, то ли Марина. Она была на пару лет старше меня и хорошо знала, что к чему.
Ощущения остались смешанные. Было жутко стыдно за свою неловкость, неуклюжесть. Но финальный аккорд впечатлил. С ней больше не пересекались, так, кивали при встрече. Но я и сам вошел во вкус. Благо есть из кого выбирать.
Однако ни на ком не задерживаюсь. Две, максимум три встречи в горизонтальной плоскости и все. С ними элементарно скучно. Как в анекдоте: о чем с тобой трахаться? Точнее, о чем с тобой трахаться больше одного раза? Зато не надо напрягаться, пытаться произвести впечатление — я и так уже на него заряжен.
Сейчас все по-другому. Как будто мне снова шестнадцать. Я дико ее хочу, но стесняюсь и робею. Потому что она — другая. Откуда я это знаю? Чувствую.
А еще мне мало просто переспать с ней. Хочется слушать ее голос. Хочется, чтобы она смотрела на меня своими невероятными серо-синими глазами, хочется тонуть в них. Хочется, чтобы она улыбалась вот так, легко, едва заметно. А в уголке губ справа крохотная ямочка. Только с одной стороны. Хочется коснуться ее, попробовать на вкус. Почему-то кажется, что у ее губ должен быть вкус земляники. Но поцеловать ее… так страшно.
Как будто это бабочка, присевшая на ладонь. Шелохнешься — и спугнешь.
А в голове крутятся какие-то обрывки мелодий, какие-то строчки.
Девушка с глазами цвета… ветра?
Белая ночь — и она словно вышла из нее. Самая короткая ночь, призрачная, перламутровая, закат на небе рядом с рассветом. День рождения — я не хочу, чтобы он заканчивался. Может, это и есть мой главный подарок?