Нет, этого Мари понять не могла. Не хотела понять, ей не нравился такой образ. Молодая госпожа, конечно, не думала ее обидеть, но если бы Мари это сказал кто-то другой, она бы рассердилась.
– Твои глаза, Мари, – мягко, заискивающе промолвила девушка. – У тебя прекрасные глаза. В них душа. Грусть и тоска. Такая жажда счастья. Такая усталость. И такая сила.
Что за бред? Мари уже слышала, что Катарина немного странная.
– Если вам это так важно, можете спокойно меня рисовать.
– То есть ты не против? – радостно воскликнула она. – Чудесно. С завтрашнего дня ты будешь приходить ко мне в комнату на два часа ежедневно…
Мари испугалась.
– Но… так не получится, барышня.
– Почему не получится?
Она непроизвольно замотала головой, имея в виду, что все ведь просто.
– Мне нужно выполнять мои обязанности, барышня.
– Но это и будут твои обязанности. Ты моя модель. Вообще-то я должна платить тебе. Но только у меня нет собственных денег.
Она с сожалением улыбнулась, и Мари улыбнулась в ответ. Какими разными были две сестры. Старшая была высокомерной эгоисткой, младшая – прекрасная сумасшедшая мечтательница. Мари чувствовала к ней симпатию, при этом разум подсказывал ей держать ухо востро с обеими барышнями.
– Если фрейлейн Шмальцлер согласится, я охотно стану вашей моделью.
– Великолепно. Мы начнем завтра же, Мари. Как я рада!
Фрейлейн подошла к Мари, взяла ее руки в свои, пожала их и снова отпустила. Полотенце упало на пол. Мари нагнулась за ним, а когда встала, молодой госпожи уже след простыл.
Мари несколько мгновений смотрела на полуоткрытую дверь, затем механически начала натирать ложки и приборы. Когда же, покончив с работой, она наконец легла в постель, то была совершенно уверена, что эта встреча на кухне ей только привиделась.
II
Декабрь 1913
13
Пауль заподозрил неладное, поднимаясь по узкой крутой лестнице жилого дома, стоявшего в одном из мюнхенских дворов. Навстречу ему спускались две женщины в засаленной одежде, у одной на ногах были войлочные тапки. Они вели за руки малыша и не собирались уступать Паулю дорогу. Ему пришлось прижаться спиной к окрашенной в оливковый цвет стене, чтобы пропустить всю троицу.
– Эдгар? это я, Пауль!
Он постучал сначала осторожно, потом сильнее. Никто не ответил. Черт побери, неужели его нет дома? Может быть, они просто разминулись и Эдгар так же нетерпеливо стучит сейчас в дверь Пауля в Мариенгассе? Нет, навряд ли. Эдгар обещал принести Паулю деньги не позже десяти утра. Теперь было уже два часа.
– Эдгар! Открой, наконец!
Схватившись за заскорузлую ручку, Пауль потряс дверь. К его удивлению, дверь со скрипом отворилась внутрь, в лицо ударил застоявшийся запах пива, непроветренного помещения и свежей кошачьей мочи. Тощий серый кот протиснулся в дверную щель, вытерся Паулю об ноги и бесшумной тенью убежал вниз по лестнице.
Пауль напряг глаза, вглядываясь в сумрак каморки. Он был здесь лишь однажды, когда ночью с друзьями затаскивал пьяного Эдгара наверх, и жилище особо не разглядывал.
– Эдгар! Ты здесь?
В глубине комнаты что-то мелькнуло, упал и разбился стакан, последовало негромкое проклятие.
– Входи, Пауль, – прокряхтел его товарищ. – И закрой дверь, иначе опять соседка нагрянет. Всю ночь вопила, глупая баба. – В комнате были явные следы запоя. Повсюду валялись пустые пивные бутылки, стаканы, две деревянные пивные кружки, под столом – бутылка из-под шнапса, содержимое которой уже утолило чьи-то жаждущие глотки. Рядом Пауль увидел надкушенную сухую булку и книгу, которая оказалась учебником по анатомии человека. Эдгар изучал медицину.
– Какая честь оказана моей обители, – смущенно усмехнулся Эдгар и убрал со лба волосы. – Садись, Пауль. Вон там стул. Стаканы можешь поставить на стол. Постой, где-то была еще бутылка можжевеловой настойки.
У Пауля не было желания садиться. Хотя бы потому, что на деревянном стуле красовалась липкая пивная лужица. Пока Эдгар тяжело поднимался и нетвердой походкой шел по комнате, Пауль шагнул к окну и распахнул его. Холод и свежий воздух ворвались в затхлое помещение, с крыши сорвалась сосулька и полетела вниз.
– Ты с ума сошел? Сейчас же закрой окно. Я не собираюсь замерзнуть насмерть!
– Лучше немного померзнуть, чем задохнуться в этом смраде!
Эдгар быстро проковылял к окну, закрыл его и заметил, что Пауль сегодня раздраженный.
– Тебя это удивляет? Ты должен был прийти ко мне в десять. Может, забыл?