Санни медленно выпрямилась, её глаза стали холодными, как сталь.
— Никак. Мне не нужно с ними драться.
— Будешь бегать от них? — Аше фыркнула. — Это невозможно.
Санни улыбнулась — той самой улыбкой, которая заставляла даже Майка нервничать.
— Столько лет бегала. И теперь невозможно?
Тишина.
Аше наконец откинулась назад, её лицо стало нечитаемым.
— Ты либо сумасшедшая, либо знаешь что-то, чего не знаю я. И все больше я склоняюсь к варианту твоей поехавшей крыши.
— Может, и то, и другое. Раскрывать все свои козыря не в моем вкусе. Может ты и Ведьма, но даже ты не знаешь точно, где я родилась и мой возраст. И я не собираюсь это раскрывать, как и все остальное.
Майк, до этого молчавший, наконец вмешался.
— Так что, у нас есть план? Или просто будем надеяться, что демоны высшего круга о нас забудут?
Санни повернулась к нему, её взгляд смягчился.
— План есть.
— И? — Юноша настойчиво клонится ближе.
— Мы идём туда, куда они не сунутся.
Аше резко подняла бровь.
— Куда?
Санни выпила остатки виски и поставила бокал на стол с таким звоном, что несколько человек обернулись.
— В самое пиздатое место на земле.
— И где же это? — не выдержал Майк.
Санни ухмыльнулась.
— Лас-Вегас.
Аше резко закатила глаза так, что на секунду стали видны только белки - жутковатое зрелище.
— Лас-Вегас? — её голос стал резким, как стекло. — Санни, ты либо хочешь умереть как можно скорее и болезненнее, или действительно не понимаешь...
Санни лениво потянулась, как кошка, демонстративно расслабляясь.
— Слейся с толпой и плыви по течению — твои слова?
Ведьма скривила губы в гримасе.
— Да, спасибо, что припомнила мне слова из времён оргий.
— Это твой самый пиздатый совет, — Санни ухмыльнулась, подмигнув Майку, который сидел, зажав между ладонями стакан, будто это могло как-то объяснить ему происходящее.
Аше резко встала, её платье заколебалось странным образом, будто под тканью шевелилось что-то живое.
— Боги, почему я всё ещё с тобой вожусь?
Санни неспеша допила свой напиток, потом медленно облизала губу.
— Потому что я пиздатая? Ну или потому что меня можно было жечь ради интереса, чем ты пользовалась раз так десять.
Наступила пауза. Аше замерла, потом неожиданно рассмеялась — этот звук напоминал звон хрустальных бокалов.
— Может быть.— Она наклонилась, её губы почти коснулись уха Санни. — Лицо у тебя удобное.
Майк кашлянул.
— Эээ... мы всё ещё обсуждаем план спасения или...?
Аше выпрямилась, внезапно снова став серьёзной.
— В Вегасе есть один отель. "Эбеновый коготь". Спросишь у бармена за "комнату с видом на пустыню". — Она сунула руку в декольте и достала чёрную карточку с серебряной окантовкой. — Не теряй. Без неё тебя даже близко не подпустят.
Санни взяла карту, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Что-то между ними пробежало — не электричество, что-то более древнее и тёмное.
— Спасибо, — просто сказала Санни.
Аше уже повернулась к выходу, её силуэт начал растворяться в клубном полумраке.
— Не благодари. Если выживешь — тогда поговорим о твоём долге.
Когда ведьма исчезла, Майк выдохнул, которого, кажется, держал все последние десять минут.
— Так, стоп. Мы правда едем в Вегас? С демонами на хвосте? И что это за...
Санни резко встала, её глаза горели.
— Единственное место, где агентство не сунется. Единственное место, где демоны высшего круга не имеют власти. Там власть принадлежит ведьмам Круга. — Она швырнула в него картой. — Ты в деле или нет?
Майк поймал карту. На ощупь она была... тёплой. И слегка пульсировала.
— Чёрт возьми, — пробормотал он. — Конечно, в деле. Но один вопрос...
— Что?
— В этом отеле... у них есть мини-бар?
Санни рассмеялась, и впервые за последние месяцы это звучало почти искренне.
Глава десятая: Город грехов.
США, Лас-Вегас, Бар «Последняя ночь», 2016 год. 22:34
Воздух в баре «Последняя ночь» был густым коктейлем из запахов старого виски, сигаретного дыма и отчаяния. Здесь, в стороне от ослепительного блеска Стрипа, царил свой, настоящий Лас-Вегас — город-призрак, который не спит не потому, что веселится, а потому, что боится кошмаров.
Саншайн сидела за стойкой, вглядываясь в золотистую жидкость в своем стакане. Она не пила, просто наблюдала, как крошечные пузырьки воздуха поднимаются со дна. Ее поза, взгляд, отстраненный и тяжелый, как свинец, — все это было воплощением фразы «мне кристаллически похуй. Прям нефритово поебать». Даже бармен, видавший всякое, обходил ее стороной, инстинктивно чувствуя исходящую от нее ауру опасности.