Первый незнакомец снял маску.
Под ней оказалось лицо судьи Харгрейва.
— Нет, дитя, — он улыбнулся, и в этом оскале не было ничего человеческого. — Мы и есть суд.
Его рука с длинными ногтями протянулась к реликварию у ее пояса.
— И наш приговор — исполнится.
Тремя днями ранее
Пергамент обжигал пальцы, будто пропитанный не только пеплом, но и чужим страданием. Саншайн развернула его шире, и в свете коптящей свечи проступили детали, которых она раньше не замечала:
— Здесь... не только имена.
Между строчками судьи Харгрейва тонким почерком кого-то другого были вписаны странные символы. Они складывались в узор, напоминающий то ли карту, то ли чертеж.
Маргарет резко перехватила ее руку:
— Не всматривайся! Это чернила дьявола — они меняют прочитавшее.
Но было поздно.
Визг.
Не человеческий. Не животный.
Металлический.
Он исходил откуда-то из-под пола, и вдруг железные петли на ставнях сами собой начали скручиваться, будто невидимый кузнец ковал их заново.
— Они нашли нас через пергамент! — закричал Эдмунд, хватая младших.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Саншайн прижала реликварий к груди и вдруг поняла:
— Это не просто список. Это контракт.
На последней странице, под подписями судей, кровью было выведено:
"Плата принята: семь невинных душ за семь лет власти".
И тогда в углу пергамента она увидела то, что заставило ее кровь превратиться в лед:
Подпись фамильная и печать, оставленная кровью.
Не графа Муура.
Анри Муура — повелителя охоты, того самого, чья статуя стояла в фамильном склепе с волчьим черепом в руках.
Часть третья: Контракт и жатва.
Тишину озера нарушали лишь всплески воды да тревожный шепот ветра в камышах. Саншайн сидела на рассыхающемся пирсе, босые ноги касались ледяной воды. Им удалось сбежать ещё дальше, в заброшенную хижину, давно покинувшего мир сумасшедшего старика, что был обвинен в колдовстве. За спиной раздались шаги.
— Саншайн...
Она вздрогнула. Голос Алека , старшего из всех детей, звучал хрипло, будто он бежал всю ночь.
— Что случилось? — она приподнялась, вглядываясь в его лицо. Лунный свет скользил по его скулам, подчёркивая неестественный блеск глаз.
Он сел рядом, сжав руки в кулаки.
— Это я взял книги.
Санни замерла. В памяти всплыли крики стражников, грохот падающей мебели, отец, бледный как полотно, когда в подвале нашли запретные фолианты.
— Зачем? — голос её дрогнул.
Алек резко повернулся к ней, и в его глазах заплясали странные тени.
— Я нашёл его, Санни. Тот самый клинок. Из легенд.
Она почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Ты говоришь о... Мести Тьмы — прошептала она. — Но это же безумие! Его же прокляли!
— Нет! — он вцепился ей в руку, пальцы впились в кожу. — Он даст силу! Ту, что нам нужна, чтобы сокрушить их всех!
— Кого "их"? — Санни попыталась вырваться.
— Тех, кто смеялся над отцом! Над нами! — его голос сорвался на крик. — Они думали, что мы ничего не сможем сделать? Что будем гнить в нищете, пока они...
— Алек, очнись! — она ударила его ладонью по щеке. — Ты же не верил в эту чёрную магию!
Он медленно провёл пальцем по губам, где выступила капля крови.
— Я верил в справедливость. А теперь... теперь я знаю, как её добиться.
Он резко встал и шагнул в темноту.
— Алек!
Но он уже растворился в ночи.
Времени больше не было.
Санни бежала через лес, ветки хлестали её по лицу. Он не мог... Он не посмел бы...
Но в глубине души она знала — посмеет.
Дом стоял тёмным силуэтом, будто притаившийся зверь. Дверь скрипнула, когда она прокралась внутрь. Всё было перевёрнуто, разгромлено. В углу, под окровавленной тряпкой, лежали книги.
Она упала на колени, лихорадочно листая страницы.
Где... Где...
И вдруг...
"Договор с Клинком Тьмы требует":
1. Кровь невинных (трое или более).
2. Полнолуние.
3. Последний символ — рукой жертвы, что пыталась помешать...
Санни резко вдохнула.
— Нет...
Её пальцы сжали страницу, вырывая её.
— Он не сделает этого...
Но даже когда она уже бежала обратно, в голове звучал шёпот:
Он уже начал. Ты опоздала.
Поляна у озера была залита лунным светом. Санни застыла на краю, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.
— Алек?
Тишина. Потом — хлюпающий звук. Она сделала шаг вперёд — и увидела.