Когда-то один из первых императоров убоялся роста влияния магов и попытался с ними совладать. Для этого придумал ход: магия стала уделом среднего класса. Знатным людям не запретили ею заниматься, просто настроили общественное мнение: колдовать неприлично. Это значит приравнивать себя к слугам. Остроумное решение, но не очень умное, ведь самыми сильными магами изначально были как раз дворяне.
Но как они справились с тем, что магическая энергия, хочешь не хочешь, накапливается и ищет выхода? Мы ведь не зря ходили сдавать ненужные излишки для заполнения накопителей. Кроме пользы конкретному магу это приносило ещё и облегчение. Что, имперские дворяне тоже так поступали?
Нет, оказывается. Им с детства надевали специальные амулеты, которые вытягивали и рассеивали излишки магии. Просто распыляли в пространстве безо всякой пользы! Бред какой-то! Бесхозяйственность!
Но в те времена империя ещё не была той империей, которую мы знаем сегодня. За тысячу лет она значительно выросла в размерах, вобрав в себя множество королевств и княжеств. Везде в них жили маги, которые не слишком радовались новому положению вещей. Императорам приходилось как-то с этим бороться. Александр сказал мне, какой именно по имени и номеру император придумал сделать всех магов государственными служащими, да у меня как в одно ухо влетело, так из другого вылетело. Запомнилось главное, суть, так сказать.
Магов обложили со всех сторон. За ними следили, начиная с самого нежного возраста, обучали, а в день совершеннолетия они обязаны были принести магическую присягу, которая ограничивала их во всём. Только служба государству на том месте, которое укажет королевский чиновник. Даже честные заказы им брать запрещалось.
Буквально в день, когда этот закон был принят, огромное число магов бежало из страны. Ведьм в Империи всегда было немного, они бежали тоже чуть ли не самыми первыми. Поэтому магические искусства там пришли в упадок, наука не развивалась. Рождавшихся одарённых детей некому было толком обучить. То, что было создано раньше, например, портальная сеть, со временем портилась и разрушалась, но некому оказалось её исправить.
Но, вместо того, чтобы отменить вредный закон, король, если мне не изменяет память, Сигизмунд, не помню какой по номеру, придумал ловить чужих магов и привязывать их к Империи силком. Для этого издал закон: любой маг, оказавшийся в пределах границ Империи, считается попросившимся в подданство. Его надлежит заставить принять присягу, а затем, определив способности и знания, предоставить наиболее подходящую работу.
Это случилось после того, как отец этого Сигизмунда, если я ничего не путаю, заплатил треть своей казны магам Валариэтана за восстановление пассажирской портальной сети и магической почты, после того, как они полностью перестали работать. Грузовую, кстати, так и не стали восстанавливать: у императора денег не хватило, да и мероприятия эти вызвали среди населения неоднозначные настроения. В провинциях решили, что это отличный момент для того, чтобы добиться независимости (порталы-то не работают, войска не пришлёшь) и стали бунтовать. Бунты подавили с присущей империи жестокостью, а в голову императора закралась мысль, что нужны свои обученные маги. Только он не придумал ничео лучше, как начать их воровать. Это вместо того чтобы отменить глупые законы и ввести другие, чтобы страна стала привлекательной в глазах магов.
Когда-то так поступила Элидиана и до сих пор является самой процветающей державой Девятки, не так давно по этому пути пошёл Лиатин, где магия долгие годы была под запретом, и всего за три десятка лет добился значительных успехов, совмещая заёмные магические знания и свои собственные наработки в области механики.
Но императорам чужой пример не указ. Так что я очень зря засветилась в той деревне. Пусть у нас теперь есть еда, зато стражники знают, что на территорию проникли двое магов. Нас будут ловить. Одна надежда: стражники без дороги не передвигаются, а мы пошли к границе напрямик, огибая только естественные преграды.
Наконец Александр выложил мне всё, что мог сказать по этому вопросу и замолк. Идти и говорить тяжело, это я на своей шкуре проверила, так что его молчание меня не смутило. Пожалуй, наоборот, оказалось приятным. Теперь он не мешал мне думать о том, что само лезло в голову.
Об Алане, например.
Как он там без меня, мой хороший?
А ещё я думала о том, как мне всё надоело. Который день я всё иду и иду, сначала туда, потом сюда, под землёй, по горам, теперь по равнинам и холмам. Так хочется остановиться! Спасть в постели, есть за столом, мыться в ванне, гулять по городским улицам, делать покупки в лавках магазинах. Мне даже к студентам моим хочется, хоть они и доставали меня по-страшному. Даже против того, чтобы меня ругал ректор, не имею ничего против. Ведь у него в кабинете для посетителей стоит отличное, удобное кресло, а не лежит очередное корявое бревно.