Дейдра между тем связалась с Элиастеном и, как только Эвмен закончил свои объяснения, спросила:
- Ты слышал?
Дарсианец подтвердил: слышал и понял. Адель с Александром в гораздо большей беде, чем они надеялись. Сейчас все соберутся и выдвинутся следом за основной группой. Надо только условиться о встрече.
- Ну что, - спросила Дей, - будем их ждать или пусть догоняют?
- Догоняют, - в один голос сказали Алан и Генрих, а Эвмен добавил:
- Ты не забыла, я говорил об укрытии? Идём прямо туда, а они подтянутся. Давай, я объясню твоем другу, куда идти, а ближе к делу встречу?
Этот план устроил всех и был принят большинством голосов. Мужчины воодушевились, предвкушая схватку. Только Алан никак не мог прийти в себя. Он всё время пытался представить, как там Адель, и очень боялся, что ей успеют сделать что-нибудь плохое. Она такая красивая, а люди такие злые, тем более военные, стражники.
Так что он шёл среди своей группы, не отставая, но и не опережая других, и молил богов защитить его любимую. Дейдра заметила, что он не здесь, не с ними, хоть и присутствует телесно, поняла, что происходит с парнем, и потихоньку прикрывала его от Генриха и Эвмена, не давая этим двоим докапываться до бедняги магистра.
Как пересекали границу, Алан не заметил. Её, видимо, охраняли, но где-то в другом месте. Магическая защита и система оповещения тоже имелись, но Эвмен несколькими пассами их отключил, а затем включил заново. Но, так как он, по указанию Дейдры, шёл первым, то задумавшийся Алан понял, что они уже в Империи, только тогда, когда услышал, как парни переговариваются и Генрих восхищается лёгкостью, с которой сальвинец преодолел на редкость заковыристый магический барьер. На что Эвмен ему ответил:
- Ерунда! Если что-то делаешь регулярно, то, даже если оно очень сложное, просто привыкаешь и уже даже не задумываешься.
Из этого можно было сделать вывод, что сальвинские спецслужбы шляются в империю и обратно, как сельский любовник к соседке через окно.
К вечеру они дошли до укрытия.
***
Я пришла в себя уже в антимагической камере. Что это она, гадать не пришлось. Чем другим может быть помещение без окон с тёмно-серыми стенами? Да и состояние было очень похоже на то, как я себя чувствовала в переходах драконьих пещер. Слабость и тянущее чувство в груди. А ещё ощущение полной беззащитности.
Пока я валялась без сознания, меня притащили сюда и сгрузили на широкую деревянную лавку, прикрытую набитым соломой тюфяком. Заодно стянули с шеи все имевшиеся там амулеты. Ничего особо ценного, но кое-какие были мне дороги. Особенно те, которые подарил Алан. Особенно один: он прикрыл бы меня от воздействия стен из драконьего камня хотя бы частично. Но чего нет, того нет.
Села и огляделась. На полу, на куче прелой соломы, лежал здоровенный свёрток из старых попон. В первый момент я не поняла, что это, зато во второй сообразила: Александра поместили сюда вместе со мной. Видимо, антимагическая камера у них всего одна.
Как ни странно, это радовало. Я пока не забыла взгляд здешнего начальника и его поползновения в мою строну. Была бы я тут одна, его бы ничто не остановило. А вот присутствие пленника вряд ли порадует. Александр не позволит меня изнасиловать, станет защищать как только проснётся. В этой камере у принца нет возможности пользоваться магией, но его ловкость и физическую силу никто не отнимет. С начальником стражи они тут будут на равных и что-то мне подсказывает, что молодость Александра даст ему существенное преимущество.
Да и вообще драки скорее всего не будет. Не станет здешний начальник мараться ради минутного и весьма сомнительного удовольствия. Если его писарь успел доложить о пойманных магах, то и этому сластолюбивому типу придётся действовать по инструкции. Иначе получит по шее и лишится своего тёпленького местечка. А я очень сомневаюсь, что ему разрешается овладевать пленными магичками против их воли.
Про инструкции мне рассказал Александр. В империи они существовали на все случаи жизни, по крайней мере для военных и чиновников так уж точно. Любое отклонение по идее каралось, но инструкция не могла предусмотреть всех возможных ситуаций. Иногда возникало нечто непредусмотренное, и тогда у тех, кто с этим столкнулся, глаза на лоб лезли. Во-первых от удивления, а во-вторых, от напряжения мысли. Им надо было сообразить, под какую инструкцию подвести тот или иной факт, чтобы как-то оправдать свои действия и не получить по шее.