Говорят, с этим ритуалом поначалу всё было не слишком радужно, находились любители и пытались злоупотребить, женив на себекого-нибудь выгодного. Но такие дураки давно повывелись, сейчас редко кто вообще прибегал к столь радикальному способу привязать к себе другого человека. Тем более что этот другой — тоже маг.
Я осознавала, что истинный брак с тем, кого не любишь — это неправильно, но отмахивалась от этой мысли. Это же только в самом крайнем случае. А Алан… Он поймёт. Он умный и понимающий. Ему сначала будет больно, это да. Но и мне будет не легче.Это ничего, главное, мы останемся живы. Время всё сглаживает и заживляет любые раны. Так я себя уговаривала, но помогало как-то слабо. Хотелось биться головой об стену, орать, метаться, но я силой воли заставила себя сидеть тихо, а затем и вовсе лечь и уснуть.
Засыпая, подумала: а ведь мы так и не узнали, есть у нас время или нет, а если есть, то сколько.
Информация пришла оттуда, откуда не ждали.
Я очень рассчитывала, что писарь не захочет терять свои наградные и сделает так, чтобы здешний начальник нас не тревожил. Но он почему-то пренебрёг моим добрым советом. Потому что утром первым делом перед моим взором нарисовался чем-то очень довольный господин вояка.
В камеру входить не стал, пристроился у окошечка, предназначенного для тюремщиков, и впился в меня глазами.
Долго любовался тем, как я встаю с лавки, разбираю волосы пятернёй, плету косу, поправляю и отряхиваю одежду ( снять и постирать её здесь было негде и не в чем). Отошёл в строну только тогда, когда пришёл тюремщик с нашим завтраком — миской серой, неаппетитной массы, по ошибке называемой кашей, и куском чёрствой лепёшки. Запивать это следовало водой, которой нам дали для двоих большой кувшин стаканов на десять. Это меня порадовало: хоть не буду умирать от жажды.
Александр тоже проснулся, но принца пришедший господин проигнорировал, его интересовала только я. Поэтому, стоило мне съесть пару ложек так называемой каши, как он радостно сообщил, что счастлив. Прекрасная женщина его мечты оказалась дворянкой и одновременно магом. Это раскрывает перед ним новые возможности. Он решил обладать мной на законном основании: взять в жёны. Тогда император просто вынужден будет забрать его из этой дыры и приблизить к себе.
Сейчас он уйдёт, но скоро вернётся и принесёт своей избраннице что-нибудь вкусненькое. Он бы и вовсе забрал меня из тюрьмы в свои покои, но проклятый писарь, соглядатай секретной службы, не даёт. У него, видите ли, на меня свои виды. Ну ничего. Пройдёт каких-нибудь семь дней и он сможет услать мерзавца по поручению: встречать посланцев императора. Не на целый день, всего на половину, но этого хватит. Когда писарь вернётся, я уже буду замужем за господином начальником.
Тут Александр справился наконец с кашей и начал ругаться, уверяя старого служаку, что тот женится только на смерти и очень скоро, а на Адель, то есть на меня, пусть даже не пялится. Не про его честь розочка выросла.
Какое-то время они собачились, затем начальник гарнизона ушёл. А я сидела на лавке, задыхаясь от затаённой надежды. Семь дней! Время не ушло! У наших спасителей есть семь дней, чтобы нас спасти!
Глава 15
***
К ночи в убежище добрались те, кто ещё оставался в Сальвинии. Эвмен провёл их от границы как по ниточке, активируя припрятанные по пути следования амулеты. Зелинда первым делом бросилась на шею своей старшей подруге и зашептала, что сейчас на их месте держат связь Рианна с Левкиппом. А потом передала Эвмену привет от супруги. Тот поморщился, чем вызвал весёлый смех ведьм. Дейдра лукаво спросила:
- Что, страдаешь?
- Нет, отдыхаю, - честно признался мужчина, - Берта, конечно, мила и очаровательна, но только пока молчит. К сожалению, делать это она совершенно не умеет. Её не заткнёшь. Так что этот рейд пришёлся кстати.
Тут уже все рассмеялись. Воспоминания о заносчивой дочке декана боевого факультета были так живы! Большинство радовалось, что общение с ней осталось в прошлом, а Эвмену сочувствовали, несмотря на то, что особо тёплых чувств он ни у кого не вызывал. Только уважение к своему опыту полевого разведчика и боевого мага.
Больше всего ему сочувствовал Алан. Представив себе, что его поймала бы в свои сети Берта, он от души пожалел беднягу. Хорошо, что он не слышал, как Эвмен поддерживал обвинения против него и Адели, а то бы испытывал другие чувства.
Убежище не было рассчитано на такое количество народа, поэтому спать пришлось всем вповалку, а есть — сидя на полу. Зато удалось изучить карты и сверить планы.