Одни боги знают, что бы я дала за то, чтобы все эти приготовления не потребовались и гордилась бы чем-нибудь другим!
Александр вёл себя безупречно, делая вид, что все наши изыскания — ничто иное как удовлетворение чисто научного интереса. Мы решали сложные и вроде бы чисто теоретические задачи, которые в конце концов призваны были связать нас навеки и лишить лично меня человеческого счастья жизни с любимым. Мы об этом не говорили, но каждый про себя знал, и этого было достаточно, чтобы лишить меня всяческого энтузиазма. Только страх подстёгивал, заставляя всё же решать поставленную задачу, и наконец к исходу четвёртого дня мы с Александром её добили.
Не знаю, возможно, я когда-нибудь сумела бы притерпеться и даже привязаться к принцу, всё же он человек достойный, но проверять это на практике не хотелось ни за что на свете.
Пятый день заключения прошёл точно так же, как четвёртый, за исключением того, что мы только болтали, так как учить заклинания и делать амулеты теперь не было нужды, всё готово.
Утро шестого дня ознаменовалось неожиданно поздним появлением начальника местного гарнизона. Он пришёл тогда, когда я его уже ждать перестала, принёс коробочку с шестью великолепными пирожными из кондитерской, и заявил, что очень скоро я стану его женой. Писарь с раннего утра уехал куда-то по делам и обещал вернуться к завтрашнему утру. Так что мне следует готовиться: вояка уже предупредил жреца, незадолго до заката он вернётся, выведет меня отсюда и жрец соединит нас в замковом храме. Даже на улицу выходить не надо будет.
Александр вышел, заслонил меня собой и начал ругаться так, что аж стены тряслись. Призывал на голову начальника все кары небесные и земные, кричал, что не позволит отнять у него невесту и предлагал вояке сразиться за неё. Я не сомневалась: даже после стольких дней в антимагической камере, принц не утратил силы мышц и навыков бойца. Если бы здешний начальник принял его вызов, ему бы точно не поздоровилось.
Но дураков сражаться с принцем не нашлось. Гад только фыркнул и заявил, что у пленных нет права на поединок и права на красавицу-невесту тоже никаких. После этого Александр мог рычать сколько угодно: его враг ушёл с гордо поднятой головой и сознанием, что победил без боя.
Это так разозлило Александра, так сильно его задело, что он в сердцах совершил беспримерную глупость. Вырвал у меня из рук коробочку с пирожными и сожрал почти все раньше, чем я сообразила что к чему и успела его остановить. Но уже после первого было поздно.
Пирожные, которые принёс мне мой имперский женишок, были маленькие, на один укус, и состояли из крошечного слоя теста, на котором красовалась конструкция из суфле, крема, вбитых белков и ягод. Они просто таяли во рту, поэтому времени на их поедание ушло всего ничего. Не доев последнего, Александр опустился на пол там, где стоял, и захрапел что есть мочи. Проклятый вояка отлично всё рассчитал, напрасно мы смотрели на него, как на недалёкого типа. Он не решился травить принца соседнего государства, а нашёл способ его усыпить, не вызвав подозрений.
В самом деле, пирожные-то он принёс мне! Надо же было сообразить, как разозлить принца так, чтобы тот сожрал подношение. Хотя… Думаю, этого гада устроили бы и другие варианты. Например, что мы с Александром разъели снотворное на пару и заснули оба. Или что заснула я одна. Любой вариант давал ему возможность меня из камеры удалить, а принца оставить. Не удивлюсь, если у него имелся антидот, чтобы пробудить меня в нужный момент. Например, когда жрец спросит о согласии на брак.
Скотина знал, что делал. Была бы у меня магия, хоть огрызочная, я бы поборолась с сонным зельем… Но камера из драконьего чёрного камня не оставляла такой возможности, наоборот, даже если я выйду отсюда, то сила восстановится не сразу. Хорошо, что магия ведьм — внешняя, и запустить оповещающую нить можно совсем без собственной магии. Но уже для брачного заклинания потребуется хотя бы два десятка светлячков, а при порядочном расстоянии — гораздо больше.
Что со мной? Так перепугалась перспективы замужества с мерзким воякой, что уже с радостью готова за Александра? Похоже, что так. Крупная опасность примиряет с менее значительной.
Что-то претендентов на мою руку развелось! То никого, а тут целая толпа. Конечно, Алан у меня на первом месте. За ним принц Александр, за принцем начальник здешнего гарнизона. А есть ещё знатные и богатые господа, одного из которых мне сулил писарь. Ну, и, если вспомнить, существуют ещё женихи бывшие. Генрих фар Герион, красавец и умница, сын выдающихся родителей, тот, в которого я была так по-глупому влюблена и который спас меня от себя, женившись на ведьме, а кроме него тот, с кем я была помолвлена с ранней юности, Густав или Гюнтер, сейчас даже вспомнить не могу. Козёл безрогий, одним словом. Какая я однако, популярная девица! Так и возгордиться недолго.