Солдаты не оставляли усилий и продолжали долбить дверь, но она стояла как скала. Начальник тоже не торопился прийти в себя, так что его подчинённые даже растерялись. Что делать? Продолжать долбиться? Но зачем? Те, кто внутри, всё равно никуда не денутся. Пытаться привести в чувство начальника? Как бы им не попасть под горячую руку. Они сгрудились у неподатливых дверей и стали спорить.
Именно в этот самый момент в цитадель въехал посланец императора, маг, посланный за одарёнными пленниками.
***
Мы бежали и бежали. Сначала дали здоровый крюк по садам, а затем по прямой через лес, который за этими садами нашёлся. После сидения в камере я плохо переставляла ноги и, если бы не Алан, державший меня за руку и постоянно подбадривавший, упала бы уже на первой лиге. Но он не только словами вливал в меня бодрость, но и через наше рукопожатие по каплям добавлял силу моему выпитому драконьим камнем организму.
Благодаря его помощи, я на одном дыхании пролетела больше двух лиг, а затем, когда к нашей компании присоединились Зелинда с Хольгером, оба в прекрасном настроении, у меня открылось второе и я побежала дальше.
С каждой минутой становилось тяжелее. Пот катился градом, сердце колотилось уже где-то в горле, глаза застилала пелена и я уже не видела, куда бежала. А между тем сады, где мы бежали по ровной траве между деревьев и по утоптанным дорожкам, закончились. Под ногами была лесная почва, которую никто не выравнивал, камни, вывороченные корни, поваленные деревья… Одним чудом могу объяснить то, что ни разу не упала и не покалечилась. Чудом и заботой Алана: он не выпускал моей руки ни на минуту и аккуратно обводил вокруг всех препятствий.
При этом он постоянно что-то нежно нашёптывал мне на ухо. Общий смысл я улавливала: потерпи, мы скоро прибежим и всё будет хорошо. Хотелось в это верить. Но вообще-то я уже не сознавала себя и вся превратилась в нечто, переставляющее отваливающиеся ноги.
Когда ненадолго включалось сознание, я благодарила богов за то, что они дали мне такого прекрасного возлюбленного как Алан, и таких чудесных друзей, которые пришли на помощь и сейчас тянут и меня, и бессознательного принца, рискуя жизнью и свободой.
А сознавать себя я начинала тогда, когда в процесс подпитки меня энергией включалась Дейдра.
Маги в этом смысле почти бесполезны, Алан давал мне крохи, которые отрывал буквально от сердца, ведь ему сейчас силы были нужны не меньше, чем мне. Да и сила, поступающая от мага другому такому же, обычно грубая и восстанавливает плохо. Её вот именно что нужно вливать по каплям, а магам так дозировать свою энергию очень трудно. Алан делал это для меня только потому, что нас связывали чувства. Зато ведьмы, черпающие силу, разлитую в окружающей природе, могут за считанные секунды восстановить утраченное такой, как я, причём не только резерв, но и жизненную силу, которая тратится на запредельные для человека физические действия, причём полученное таким образом воспринимается организмом как своё родное.
Заметив, что я уже не в состоянии переставлять ноги, Дей подбегала ко мне и щедрым потоком вливала силу, возвращая меня к жизни. На мою попытку поблагодарить только рукой махала: потом сочтёмся. Сейчас не до этого.
Особое восхищение заслужил Эвмен. Он безропотно тащил своего принца, пристроив у себя на закорках, и не позволял никому забрать у него эту ношу. А габаритами они друг от друга почти не отличались, Александр на мой взгляд был даже покрупнее. К нему Дейдра подбегала и делилась силой раза в три чаще, чем ко мне, сказав между делом, что плату она стрясёт со спасённого.
Остановиться пришлось тогда, когда Александр неожиданно пришёл в себя. Мы бы этого не заметили, если бы не его носильщик. Эвмен вдруг споткнулся, выругался и шлёпнулся на оба колена, а с его спины на землю кувыркнулся и Александр, чуть не придушив своего спасителя. Дело в том, что сальвинский маг связал руки принца прежде, чем пристроить их у себя на шее, чтобы тот не сползал и не падал. Вот и поплатился за свою предусмотрительность. Хорошо, Элиастен быстро подскочил и разрезал путы.
В первую минуту Александр никак не мог понять, где он и что происходит, но быстро пришёл в себя и очень обрадовался, увидев знакомые лица. Правда, погрустнел, когда заметил меня около Алана, проверяющего, как я себя чувствую. Я криво ему улыбнулась. Да, никто не виноват в том, что его планы относительно меня не увенчались успехом, и плакать по этому поводу я не собираюсь. Мне повезло: Алан остался жив и пришёл за мной, а значит, всё хорошо.