Но это всё лирика. Напротив нас, там, где должен был красоваться зев пещеры, сейчас можно было разглядеть монолитную стену. Да-да, не завал, не осыпь, а ровный камень. Мы угодили в ловушку.
Алан с трудом сел, потёр поясницу и сказал:
— Ну и угодили мы с тобой, Адель. Прямо как в сказке. Теперь эту стенку не отодвинешь, только дракон мог бы открыть ловушку, да где ж его взять.
Это я и сама поняла. Подумала и спросила про другое:
— Встать сможете?
— Хороший вопрос, — усмехнулся он и попытался подняться.
Потолок в зале был высокий, так что ничто не мешало Адану распрямиться полный рост. Он так и сделал, отчего скривился и заохал, как старая бабка.
— Встать могу, но болит всё — сил нет. Здорово меня приложило. А ты? Сможешь подняться?
Я сама об этом гадала последние несколько минут. Но, как известно, практика — критерий истины. Гадать можно было ещё долго, следовало пробовать.
Поднялась примерно так же, как мой руководитель: со стонами и скрипом. Болела, казалось, каждая жилка. Алан выставил перед собой руки ладонями вперёд и начал водить ими вдоль моего тела, поясняя:
— Лекарь из меня, конечно, аховый, но первичную диагностику я знаю неплохо. Без неё в экспедициях никуда. Знаешь, всё не так плохо. Внутренние органы без повреждений, переломов нет. Зато трещины в тазовой кости и нескольких рёбрах — это да. А ушибов-то сколько! Прямо не могу найти, что ты себе не отшибла при падении.
Я с облегчением выдохнула. Ушибы и трещины — это ничего, не страшно. Намазать кожу бальзамом, выпить регенерирующего эликсира, затем шесть часов сна — и будешь как новенький. Практически. Потом трое суток ограничить нагрузки и трещины тоже срастутся как не было. Кстати, Алан сам себя таким же способом проверить не может, надо вспомнить материал первого курса: неотложная помощь и диагностика.
Я сосредоточилась и точно так же, как магистр, выставила вперёд ладошки. Так… Общий план тела… Потоки… Отлично! У меня получилось! Кажется, мы оба легко отделались. У Алана тоже ушибы по всему телу, здоровая гематома на голове, там где он шарахнулся об камень, трещина в копчике и пара поднадкостничных переломов мелких костей плюсны. О, коленный и голеностопный суставы на правой ноге полны крови! То-то он еле стоит!
— Садитесь, а лучше ложитесь, магистр, — сказала ему я, — у вас плохо с ногой. Правой. Верно, вы повредили на ней сосуды: суставы просто плавают в крови.
— Демоны, — буркнул Алан, опускаясь на камни, — я и чую, что с нею что-то не то. Вроже, ни вывиха, ни перелома, а стоять просто невозможно.
Я вспомнила про свою сумку, которая так и лежала рядом с тем местом, где я свалилась, встала на колени и покопалась в ней. Добыла одеяло, оно лежало сверху, и протянула магистру.
— Вот и не стойте. Подстелите и устраивайтесь поудобнее. Давайте я вам помогу.
Он не дал мне такой возможности. Несмотря на боль, ловко развернул одеяло и подсунул его под себя так, что при желании мог укрыться половиной. Зато сказал:
— Опять ты мне выкаешь, Адель. А мы ведь, кажется, договаривались.
Ой, и впрямь. Это я с перепуга. Не стала отвечать, вместо этого продолжила шарить в сумке. У меня там много полезного. Например, аптечка и фляжка. Достала и услышала восхищённый голос своего руководителя:
— Адель, неужели ты всё своё хозяйство всегда с собой таскаешь?
Эх, если бы всё! И половины нет, подумала я, вслух сказала:
— А что тут таскать: сумка-то ничего не весит и ничем мне не мешает, а мало ли что может понадобиться? Сто раз брала её зря, а на сто первый она нам жизнь спасёт. Видите: тут у меня и аптечка, и еда, и ещё одно одеяло. Жаль, подушки нет. Вместо неё можно будет тёплый плащ свернуть.
Магистр смотрел на моё богатство широко раскрытыми от удивления глазами. Не ожидал, что это правда.
А я вынимала из сумки всё то, что называла, и раскладывала рядом на камнях. Подсунула свёрнутое одеяло себе под попу, налила в стаканчик, прикрывающий пробку фляжки, воды, раскрыла аптечку, добыла оттуда пару эликсиров и мазь от ушибов. Развела регенерирующий эликсир водой, молча сунула Алану, намекая, что надо выпить, что он и сделал. Сказала:
— Ну, раз мы на ты, давай, раздевайся, лечить тебя буду.
И показала зажатую в руке баночку.
Алан потянул с себя рубаху через горло, пробормотав при этом:
— А потом я тебя. Ты тоже здорово ушиблась.
Я не планировала демонстрировать ему своё исподнее, но возражать не стала. Дождалась, пока не разденется до подштанников, затем велела: ложись! И открыла баночку с мазью. Всю пещеру наполнил острый запах арники, аниса и кошачьей мяты.
Алан уже лежал на животе, спрятав от меня лицо. Чтобы не смущать, наверное. Я набрала в руку зеленоватую холодящую субстанцию и начала втирать в спину. Не пропустила ни одного ушиба, даже затылок намазала. Затем велела ему перевернуться и стала обрабатывать грудь. Он не выдержал и сказал:
— Адель, может, дальше я сам?
Я опустила в смущении глаза. Ой! Зря я увлеклась ремеслом целительницы: парень-то как возбудился! Подштанниками не скрыть. С моей стороны это даже жестоко, ведь продолжения не будет и он это прекрасно знает. Не для того мы попали в безвыходное положение, чтобы заниматься демоны знают чем.
А он красивый. Почему я этого раньше не замечала. Лицо самое обычное, а вот тело просто замечательное, у редкого атлета настолько пропорционально и гармонично развиты мускулы. Нет лишней массы, при крепком костяке сложение лёгкое и даже не лишено изящества, при этом в нём чувствуется недюжинная сила. Генрих был таким же, только выше ростом и в целом крупнее.
Воспоминания о Генрихе меня моментально отрезвили. Я вспомнила, что вообще тут делаю. Отдала Алану баночку, а остатки мази с собственных рук вымазала себе на ноги. Не пропадать же добру. Затем занялась своей лицевой частью, пока Алан делал то же самое, а после позволила ему обработать мой тыл. Надо сказать, делал он это очень деликатно, руки не распускал, то, до чего я могла дотянуться самостоятельно, не тронул.
Когда наконец мы оба намазались мазью до ушей и напились эликсиров, настало время заснуть и дать лечению подействовать. Магистр предложил:
— Ложись рядом, Адель. Одеяла у нас два, а плащ под голову всего один. Сделаем из него валик, на одном одеяле уляжемся, вторым накроемся. Приставать не буду, не бойся. Ляжем спинами друг к другу: и тепло, и безопасно. Если откуда-то придёт помощь или враг, встретим его лицом, а уж чьим…
Он хмыкнул так, что стало понятно: это шутка такая. Я хотела было отказаться и лечь отдельно, а потом подумала: в нашем положении выгоднее лежать рядом. Мы напились регенерирующего эликсира, а у него могут быть побочные эффекты. Довольно суровые, надо сказать. Встречаются они не всегда, но бывают, и не так редко. Поэтому, кстати, с ним вместе стараются не давать сонного зелья: человек может не проснуться. Так что Алан прав: ляжем вместе. Если кому-то из нас во сне станет плохо, то второй это тут же почувствует.
Мазь и эликсир начали действовать практически сразу, так что мы без особых болезненный ощущений смогли устроить себе ложе. Алан хотел потратить силу на то, чтобы часть камня под нами превратить в песок, чтобы было помягче, но я воспротивилась. Силы нужны на регенерацию. У меня имелось кое-что получше: ведьмин артефакт, маленькая коробочка, которая при активации выпускала из себя воздушный матрас, тонкий, но широкий, как раз на двоих. Я купила эту штучку, когда мы с Дейдрой ходили тратить деньги Алана, и вот она пригодилась.
Наконец постель удалось обустроить и мы легли так, как сказал магистр: спина к спине. Я боялась, что неловкость ситуации помешает заснуть, но куда там! Стоило голове опуститься на валик, свёрнутый из мехового плаща, как сон немедленно выбил из головы всю дурь. Я заснула, не успев лечь.
Как ни хотелось Дейдре начать поиск другого входа тут же, не сходя с места, но она была человеком ответственным и разумным. Прежде, чем отправляться на поиски, надо было подготовиться и сколотить команду, а остальных попытаться отправить обратно в университет. Было ясно, что большинство станет упираться, но она не собиралась обращать на это внимания. Надо — значит надо. К тому же её волновал вопрос: как там Рианна, не напали ли на лагерь? Она не сомневалась, что подруга справится, тем более что криков с той стороны не доносилось. Всё равно, проверить необходимо, а, возможно, и помочь.