Сам вернулся к змее, разжёг костёр из найденной в стене слюды и поставил греться воду. Конечно, можно было сделать это магией, но он привык экономить резерв. Раз имеется топливо, зачем тратиться? Затем, когда огонь разгорелся, достал из сумки соль и принялся за змею.
Я проснулась в кромешной тьме оттого, что кто-то трогал мне за плечо. Хорошо, что он догадался и позвал меня голосом Алана, а не то я бы от страха подскочила локтей на десять. В голове металась мысль: "змея!".
Оглядевшись, я поняла, что тьма не такая кромешная: рядом весело горел огонёк настоящего костерка. Рядом стоял котелок и испускал густой, сытный запах мясного супа с кореньями. Откуда коренья, я знала: из моей сумки. А вот откуда свежее мясо? Змея? Опять змея?
Боги, будьте ко мне милостивы!
Как я умудрилась убить этого монстра? Или это произошло во сне? Нет, во рту всё ещё чувствуется сладковатый вкус синеоки, а она известна тем, что дарит только спокойные, светлые сны. Мне не мог присниться самый большой страх моей жизни.
Надо же такому случиться?! Я больше всего на свете боюсь змей. Даже когда на прогулке видела маленького, безобидного ужика, подпрыгивала на три локтя, бежала прочь сломя голову, а затем три дня тряслась от страха, потому что змейка так и стояла перед глазами. А тут такой чудовище!
Кажется, я убила её из страха, того самого, который раньше заставлял меня скакать и орать. Сейчас я действовала иначе, но и условия были совершенно другие. Ведь увидела я змеиную голову не под ногами, а на уровне собственного лица. Могла умереть от ужаса, но вместо этого отмахнулась от своего извечного кошмара. Хорошо, что в это отмахивание как-то само собой включилось "воздушное лезвие", пожалуй, единственное заклинание, которое одинаково хорошо режет всё, от колбасы до камней. Говорят, ему только специально заговоренные предметы не под силу. Но какая змея, будь она хоть со взрослого дракона ростом, станет заговаривать сама себя? Она ведь не наделена разумом.
Я создала «лезвие» не думая, машинально. И хорошо: если бы задумалась хоть на мгновение, змеюка меня бы съела. Я ведь даже заорать сразу не смогла: внутри всё замерло. А когда ужасная голова вдруг отлетела в сторону и меня обрызгало кровью, крик вдруг вырвался из горла сам по себе.
Приятно, конечно, что Алан меня хвалит, называет храброй и восхищается, но моей заслуги здесь очень мало. Объяснять ему не стану, пусть верит, что я — героическая личность. Но сама-то я никаких иллюзий на этот счёт не питаю.
Вообще, Алан очень хороший. Понял моё запредельное состояние и не стал требовать, чтобы я выполняла свои обязанности. Наоборот, напоил сонным зельем и уложил спать под защитный полог с подогревом. А сам, небось, всё это время уродовался с моей змеёй. Кстати, где она сейчас? Я в ту сторону смотреть не буду.
Спросила Алана и получила ответ:
— С твоей добычей я разобрался. Её больше нет. В смысле, нет в пугающем тебя виде. Всё, что осталось, я закопал в отвале породы, кровь замыл. Так что даже если ты станешь смотреть в ту сторону, ничего страшного, пугающего не увидишь.
Ага, ничего. А супчик, небось, из змеюки сварил. Сказала так и самой стало стыдно. Алан же серьёзно мне ответил:
— А как же. Охотник обязан есть то, что убил. В этом его доблесть, иначе зачем охотился. Так что не валяй дурака, если не голодна, просто попробуй. Пару ложек, большего я не прошу.
Ну раз так просит. Постаралась абстрагироваться и загребла немножко из котелка. М-ммм, вкусно! Даже очень! Бульончик лучше куриного, а Алан его ещё приправил по уму кореньями, добавил лапши. В общем, я выбросила змеюку из головы и съела полную миску. Силы-то всё равно нужны, а откуда их взять, если ничего не есть?
Про шкуру спрашивать постеснялась, но очень надеялась, что он её снял и засунул в свою сумку. Змеиная кожа такого размера и цвета должна стоить целое состояние, а стазис в наших сумочках её отлично сохранил бы.
Подумала так и вдруг совершенно успокоилась. Всё-таки практичность — великое благо, она помогает думать о важном впереди и не трястись из-за того, что уже произошло. Теперь у нас новое испытание: надо проверить тот проход, который нашёл наш магистр.
Как только я поела, Алан собрал все вещи и встал передо мной живым укором, как бы говоря: ну, скоро ты там? Тут же вскочила и сообщила, что готова следовать за ним, а про себя прибавила: только бы поскорее уйти с этого места и забыть змею как страшный сон.
Он сделал мне знак, зажёг над нами светлячка поярче и уверенной поступью двинулся вперёд. Я поскакала за ним, моля богов, чтобы не зацепиться за камень и не навернуться. Всё-таки я очень неуверенно двигаюсь в темноте.
Шла за Аланом и думала о нём. Хороший он человек. Добрый. Не знаю как насчёт честности и порядочности, но не подлый, это точно. Не зря Дейдра его так уважает, она в людях разбирается. Она также уверяла, что наш магистр в меня влюблён. Не знаю, не знаю. Держит он себя со мной очень почтительно. Когда увидел, как я перепугалась, обнимал ласково, но никаких поползновений не предпринимал. Конечно, я бы ему ничего не позволила, но, думается, если бы был влюблён, вряд ли сумел удержаться. Или он такой особенный человек?
А мне-то он нравится? Никак не могу определиться. Если смотреть на то, как он выглядит, то не очень. С Генрихом его не сравнить. А вот если ориентироваться на свои ощущения от того, что он рядом… С ним спокойно и надёжно, не то, что с Генрихом.
В Генриха я влюбилась, покорённая его яркой внешностью и открытым, бесшабашным нравом, а ещё в глубине души меня грела мысль, что он — сын моей обоаемой Марты. Но, если уж на то пошло, я всегда подспудно побаивалась, что он ненадёжный. Не вообще, а для меня лично. На него я боялась опереться, нагрузить своими делами, поделиться страхами и чаяниями, да он бы не стал меня слушать. Вот ещё, глупости какие- девичьи бредни. У нас шла игра в одни ворота. Был он: его дела, его планы, его стремления и достижения. А я шла как дополнение: украшение его великой жизни, само по себе не имеющее ценности. Почему-то я осознала это только сейчас.
С Аланом не так. Он уважает во мне отдельную личность. Для него важны мои чувства. Даже если они не очень разумные, как в случае со змеёй, он всё равно с ними считается. Генрих бы послал меня в соответствии с его любимым выражением "посмотреть в лицо своему страху", а потом заставил бы готовить тот самый супчик собственноручно и ещё посмеивался бы. Я помню случай с качелями. Я тогда сказала, что не надо раскачивать качели слишком высоко, я боюсь и у меня кружится голова. Так он нарочно раскачал их под самые облака и остановился только тогда, когда меня вытошнило. Именно в тот раз я впервые услышала про "лицо моего страха". Вместо того, чтобы посочувствовать и признать свою ошибку, он во всем обвинил меня. Тогда я была влюблена до одури и не обратила на это внимания, а напрасно. Это был первый звоночек.
Генрих не стеснялся ломать меня под себя, хотя потом всё равно бросил.
Не знаю, какие у Алана планы на мой счёт, возможно, Дейдра права, а возможно и ошибается, но с ним я по крайней мере могу быть спокойна: ломать меня через колено он не собирается. Его я устраиваю такая, какая есть.
В таких раздумьях я не заметила, как мы дошли до места. Алан ещё издалека заметил свой крюк: полированный металл блестел в темноте. Хорошо, что Дейдра дала мне пару уроков: я довольно ловко вскарабкалась наверх и залезла в устье низкого и довольно узкого коридора. Алан сначала меня подсадил, а затем забрался следом. Угнездился рядом и спросил:
— Как думаешь, нам стоит запустить твой поисковик?
Я прикинула и решила:
— Стоит. Только не надейся, что я снова стану за ним бегать. На четвереньках это не слишком сподручно. Мы просто посмотрим, куда он полетит, а потом я его развею. Незачем зря силу тратить.
Алан признал, что это разумно, после чего я создала зелёного светлячка с теми же словами: "путь на свободу". Он покрутился вокруг Алана, желая выбраться к озеру, но тот заслонил проход и светлячок ринулся в проход. Если бы оказалось, что там нельзя пройти, он бы вернулся через пару минут, но он исчез и вскоре я почувствовала, что он выбрался куда-то на простор. Это мог быть и ещё один подземный зал, но нас это уже не пугало. Выбрались из этого, выйдем и из следующего.