С самого начала Родриго настоял на том, чтобы девушек к патрулированию не привлекать. Не потому, что они не способны заметить врага и поднять шум, а просто как ценных другими качествами. Рианну вообще следовало поберечь, универсальная боевая машина, в любой момент готовая вступить в схватку — это вам не шуточки. Берту же он собирался припахать на кухне, чтобы снова не припекла кого-нибудь своим ненаправленным огненным ударом. Раз уродилась бестолковая, пусть хоть так пользу приносит.
Очень быстро выяснилось, что с ней он ошибся. Берта умела есть, но не готовить. Пришлось Рианне взять над ней шефство: приучать к котелку, разделочной доске и половнику. Сама ведьма готовила великолепно и легко могла научить этому кого угодно, но не Берту. Та сочла себя ущемлённой, обиженной, непонятой и старательно упиралась, несмотря на все усилия Рианны. Даже ласковые уговоры Луиса не помогали. Хотя… Корталец теперь стал вести себя с Бертой далеко не так нежно, как раньше. Это заметили все в лагере и гадали, чем дело кончится. Выдержит парень, сможет и дальше играть свою роль, или плюнет и пошлёт капризную девицу куда подальше.
Валент стоял на том, что Луис всё вытерпит. Кортальские шпионы приучены выполнять поставленную задачу во что бы то ни стало. Лукавый эльф Сандорион утверждал обратное: как только ситуация позволит Луису отделаться от Берты, не роняя своего достоинства, он тут же с ней расстанется и будет при этом неприлично счастлив. Они даже устроили нечто вроде тотализатора: парни делали ставки и это вносило некое оживление в мрачный настрой, вызванный ожиданием грядущих неприятностей. Только трое не приняли в нём участие, если не считать самих Луиса и Берты. Родриго не захотел принимать ничью сторону как глава этой шайки-лейки, Рианна сказала, что не станет участвовать, потому что не интересно: финал лично ей известен заранее. Какой именно она говорить не стала
Эвмен же был настолько занят собственными переживаниями, что просто прощёлкал клювом, когда собирали ставки. Хотя своё мнение по вопросу Берты у него имелось: он планировал использовать эту девчонку, чтобы отвести от себя гнев короля Феофана. Пусть повторит перед ним свои измышления, в которые сам Эвмен не верил ни на гаст. У Берты это получится убедительно: она-то сама их придумала и всей душой желает, чтобы это оказалось правдой. Но король в долину Ласерн не прибудет, значит, надо доставить Берту перед его светлые очи. Ни с того, ни с сего тащить элидианскую подданную в Сальвинию можно только при одном условии: она сама этого захочет. Придётся посоперничать с Луисом и отбить у него красотку. Чутьё подсказывало Эвмену, что особо напрягаться не придётся. Девушка сама идёт на контакт, а корталец уже устал её воспитывать и с удовольствием сбагрит куколку. Поорёт для порядка, поругается, но скорее на неё, а не на него, Эвмена. Вызывать на поединок не станет, в этом приближённый сальвинского короля был уверен.
Приняв такое решение, Эвмен стал везде таскаться за Бертой, пытаясь подкараулить её, когда Луис отойдёт по делам. Ему везло. В лагере ждали нападения, Луис как опытный боевой маг был нужен повсюду, где крепили оборону, а Берта наотрез отказалась за ним следовать. Да он и не настаивал: его устраивало то, что она оставалась на кухне под присмотром Рианны.
А той не было дела до противной девицы. Чем-то занята, не путается под ногами — и довольно. Выдавала Берте задания, а затем проверяла как сделано: мелко ли порезан лук, хорошо ли почищены корешки и так далее. Вот в эту кухонную идиллию и влез Эвмен. Он, казалось, выбросил из головы то, что сам неслабый боевой маг, зато вспомнил науку первых лет пребывания в военном лагере, когда мальчишек-новичков отправляли в помощь поварам. Помогал Берте с готовкой, утирал ей слёзы, выступавшие то ли от лука, то ли от злости, участливо выслушивал жалобы, поддакивал угрозам и обвинениям, то есть делал то, чем наотрез отказался заниматься Луис. Корталец-то ни разу не согласился со своей любовницей, наоборот, пытался внушить ей более конструктивный с его точки зрения взгляд на происходящее и не позволял злословить. А тут она нашла уши, готовые выслушать, и разум, согласный поддержать.
Эвмен и раньше привлекал её внимание: красивый мужчина, ничем не хуже Луиса, да ещё не какой-то там рядовой маг, а друг принца и приближённый короля. Когда же он показал, что не считает Берту дурочкой и готов прислушиваться к тому, что приходит ей на ум, она и вовсе решила, что с Луисом пора завязывать. Скоро, очень скоро придёт помощь и все они окажутся не в диких горах, окружающих долину Ласерн, а в цивилизованном обществе. Появиться там в обществе Луиса — и с репутацией можно попрощаться. Отец, конечно, попытается помочь, но кортальцев в Элидиане считали извечными врагами, связь дочери с одним из них и на отца бросит тень. А вот Эвмен — другое дело. Сальвиния далеко, никаких конфликтов у стран никогда не было, а папочка всегда мечтал, чтобы дочка нашла себе высокопоставленного мужа. В Элидиане на это рассчитывать было трудно: декан боевого факультета только в университете был фигурой, а при дворе влиянием не обладал. Поэтому и нацелил дочь на сальвинского принца. Ну что ж, принца окрутить не удалось, зато вот его придворный. Кто он там, граф?
В промежутках между нарезанием кореньев, она, как ей показалось, очень ловко навела Эвмена на эту тему и чуть не задохнулась от радости. Тот оказался даже не графом, а целым герцогом. Вернее, сыном и единственным наследником герцога, но это же вопрос времени! Берта тут же переменила фронт и стала жаловаться Эвмену на Луиса: жестокий, бездушный, принудил её к близости, использовал силу. При этом она постоянно озиралась, проверяя, нет ли на горизонте её любовника.
Рианна заметила маневры как своей подопечной, так и Эвмена, именно поэтому она и не стала биться об заклад. Понимала: Берта бросит Луиса при первом удобном случае, сменяет на сальвинца, которого считает более выгодным. Ведьма отлично понимала, что дурочка заблуждается: Эвмен её использует и выбросит. Природному герцогу ни к чему скомпрометированная простолюдинка, пусть даже магичка и дочь уважаемого мага. Но Рианне не было до них никакого дела, поэтому она даже не подумала предупредить Берту. Да та не стала бы её слушать.
Два дня лагерь магов готовился к обороне и ждал нападения, но отщепенцы затаились. То ли собирали силы, то ли не могли договориться. Кое-кто в лагере, особенно маги мирных профессий, начали поговаривать, что чёрные испугались и больше их не побеспокоят. Военные на такое не рассчитывали, разумно предполагая, что враги просто выбирают удобный момент, выжидают, когда все устанут караулить и бдительность охраны вожделенных сокровищ поуменьшится.
Естественно, они оказались правы. На третий день атака наконец состоялась, но совсем не так, как предполагали маги. Началось с того, что на головы магов посыпались камни. Это не могло быть естественным явлением — обвалом: камни не катились с горы, а именно падали с неба. Маги тут же прикрыли лагерь пологом, по которому скатывались в долину, не нанося лагерю никакого ущерба, но всё же два самых первых достигли цели: смяли одну из палаток и повредили руку выскочившему оттуда Сандориону.
— Что это? Как это? — загомонил остальные, — Как им это удаётся, ведь магия совсем не чувствуется?
— Это не магия, это давнишнее изобретение лиатинских механиков, катапульта называется, — пояснил знакомый с подобной техникой Эвмен.
Атака сверху заставила его покинуть Берту и вспомнить, кем он является на самом деле. С катапультой же он был знаком не понаслышке. У Сальвинии с Лиатином был давнишний территориальный спор за маленькое горное графство, в котором добывались великолепные опалы и ещё более прекрасные бериллы. Практически каждый новый сальвинский государь снаряжал войска, чтобы отбить этот лакомый кусочек. Но лишённые магии лиатинцы напридумывали столько разнообразного механического оружия, для того, чтобы бить врагов сверху, что графство так и осталось в составе Лиатина. Магии сальвинцев нечего было им противопоставить.
Так он и сказал всем: