Он даже начал жалеть об Эвмене, хотя не любил этого прихвостня дядюшки-короля и никогда ему не доверял. Александр довольно рано сообразил, что дружок у него появился не просто так, а прислан в этом качестве королём Феофаном. Он бы отказался от такого общества, если бы уже не разоблачил и не выгнал нескольких дядиных соглядатаев. Тогда его вызвал родной отец и объяснил, что наличие оных неизбежно: король должен держать под контролем ближайших родственников. Мало ли какие крамольные мысли могут взбрести в их головы? Но раз уж выхода нет, то следует выбрать того, кто тебе хотя бы симпатичен.
А против Эвмена Александру нечего было сказать кроме того, что он шпион родного дяди. Близкий по возрасту, привычкам, вкусам, легко подстраивающийся под обстоятельства молодой дворянин ему в принципе нравился. А то, что он тоже воин-маг, делало Эвмена и вовсе незаменимым. В учебном лагере новобранцев принц мог легко бросить на него дела и тот справлялся с блеском, не слишком при этом себя утруждая. Так что через некоторое время Александр привык к навязанному другу и даже стал считать, что это его выбор.
Но так было до тех пор, пока интересы принца и его приятеля не разошлись, а произошло это только через много лет в долине Ласерн. Ему хотелось быть героем, а под влиянием Эвмена он вёл себя как идиот и заработал весьма нелестную репутацию заносчивого и недалёкого типа. Даже Адель, которая, по идее, должна была быть без ума от прекрасного принца, смотрела на него как на пустое место. А потом она пропала. Именно тогда принц вдруг вспомнил, что всю жизнь мечтал отвязаться от дядиной опеки и утопал в горы с Дейдрой и её командой. Его целью было доказать всем и Адели в том числе, что он не дурачок-зазнайка, а действительно прекрасный принц: умный, смелый, благородный.
Дейдра поначалу поддержала его порыв и он был ей за это благодарен. Но когда ведьме стало ясно, что принца нужно всему учить, энтузиазм её сильно уменьшился. Да и доставалось е больше всех: кто, как не она, прокладывал тропу для остальных? Кто шёл впереди и принимал все решения? Конечно, ей ещё только нянчиться с сальвинским принцем недоставало.
Добродушная Зелинда и спокойный, вдумчивый Хольгер с самого начала были всецело заняты друг другом и внимание принцу выделяли по остаточному принципу. А когда им в подопечные достался Симон, то на принца их перестало хватать. Так что Александр был полностью предоставлен самому себе и от этого в его голову лезли разные малоприятные мысли.
Это хорошо жаловаться на то, что тебе все надоели, не дают побыть наедине с самим собой, когда вокруг полно людей, готовых в любой момент разделить твоё одиночество. А когда ты и в самом деле одинок? Когда нет рядом никого, кому ты мог бы пожаловаться, с кем посоветоваться и на кого излить своё раздражение?
Так что когда на привале за ужином рядом с ним уселся Симон, принц был даже рад. Пусть отщепенец не лучшая компания для королевского племянника, но, возможно, на него удастся спустить своё плохое настроение? Зелинда подошла и шепнула:
— Последи за ним сегодня вечером, хорошо, Санди? А то нам с Хольгером надо словечком перемолвиться.
Александр хотел было ей высказать насчёт того, как она коверкает его имя, а заодно намекнуть, что пренебрегать своими обязанностями ради секса — здорово, но недостойно. Но подумал и промолчал, а молчание, как всем известно, знак согласия.
Симон плюхнулся рядом с ним на свёрнутый плащ, подвинул к себе миску с похлёбкой, вытащил из-за пояса ложку, но, вместо того, чтобы начать есть аппетитно пахнущее варево, обратился к принцу:
— Что, тебе тоже невесело? Все мужики с подружками, одного тебя обделили. А правду говорят, что ты настоящий принц?
Его глаза сверкали лукавством и непритворным интересом. На мгновение Александр подумал, что общаться с этим типом должно быть значительно веселее, чем с Эвменом, но тут же вспомнил кто есть кто и ответил:
— Принц — не принц, думаю, это тебя не касается. Я здесь не для того, чтобы развлекаться и болтать со всякими разными, а по важному делу. Так что лопай свою пайку и помалкивай.
— Значит, принц, — сделал своё умозаключение Симон и снова задал вопрос, — А верно, что та девица, которая попала в драконью ловушку, красотка каких поискать?
Александр хотел было на него рыкнуть, чтоб заткнулся, но сумел сдержаться и с достоинством произнёс:
— Адель — очень красивая девушка, но не думаю, что для тебя это что-то меняет.
— Почему? — искренне удивился отщепенец, — Спасать красавицу всяко приятнее, чем уродину. Она, конечно, в пещере не одна, а с мужчиной, но вдруг за это время он успел ей надоесть и она захочет сделать новый выбор? А он у неё невелик, свободных мужчин в вашей спасательной команде только ты да я. Знаешь, принц, — мечтательно продолжил Симон, — у меня было много женщин, но порядочных — раз, два и обчёлся. А уж красивых среди них не нашлось ни одной, только среди шлюх, но их не стоит учитывать.
Потом посмотрел на лицо своего соседа, с трудом сдерживающего гнев, и довольно рассмеялся.
— А, кому я это говорю?! Ты, небось, одних благородных красоток трахаешь, а они в очереди стоят, чтобы принц соблаговолил. Только, скажу тебе по секрету, они ничем не лучше моих шлюх!
Каким-то чудом Александру удалось не прибить наглого мерзавца, но разок в ухо он ему дал, прибавив на словах:
— Знай своё место! Ещё лишнее слово скажешь — вообще закопаю. Думаешь, ты такой незаменимый и поэтому я должен тебя терпеть? Мы все тут все маги не из последних, так что обойдёмся без твоих великих познаний.
Симон поначалу съёжился под суровым взглядом принца, но затем сел, потирая распухшее и немного оглохшее ухо и нахально присвистнул. Его миска перевернулась, ложка вообще откатилась в сторону. Хорошо, что отщепенец успел почти всё доесть. Пришлось ему собирать свои пожитки под пристальными взглядами принца и остальных.
— А ты здоров драться, — сказал он, как только Александр немного отошёл, — под горячую руку тебе лучше не соваться. Шутил я, а ты всерьёз принял. Ладно, раз ты юмора не понимаешь, больше не буду.
Принц промолчал, но сунул Симону половину своего куска хлеба. Вроде как извинился.
Потом перебрал в уме весь разговор и разозлился снова: ничего шутливого Симоном сказано не было, одно сплошное глумление. Но не бить же его снова?
Наблюдавшая всю сцену Дейдра отозвала Александра в сторону и выговорила ему:
— Ну, и зачем ты с ним разговоры разговаривать стал. Сказал бы сразу: помалкивай, пока не спрашивают. А ты слушаешь его, на вопросы отвечаешь. Вот и вышло что вышло. И что теперь делать? Снова Зелинду звать? Она не железная, должна и отдыхать время от времени, я тоже нуждаюсь в отдыхе.
— Не надо никого звать, — мрачно буркнул Александр, — сам справлюсь. Опыт у меня теперь есть, что делать знаю. Каким заклинанием его лучше связывать на ночь?
— Обычной верёвкой, — фыркнула Дейдра, — Только узел пусть за спиной будет. Магические путы ведьмак за ночь развяжет: просто вытянет из них всю силу. Против верёвки у него приёма нет. А ещё сторожку поставь, чтобы будила тебя, если поганец решит удрать. Зелинда так делала и всё пока шло прекрасно. Да, Элиастен проверил: наши в подземельях живы и движутся примерно в том же направлении, что и мы. Если всё верно, через два дня наши пути пересекутся, а Симон утверждает, что как раз в тех краях есть выход на поверхность. Лишь бы они эти два дня продержались.
Александр кивнул, чтобы показать Дейдре, что он её понял. Вспомнил, как его, тогда совсем зелёного юнца, учили связывать пленных, чтобы они шли сами, но не могли сбежать. Да, это он сумеет. Спасибо ведьме, что не стала корить его при всех, выразила недовольство келейно. И спасибо, что поддержала надежду на хороший исход их миссии. То, что Адель с Аланом живы, проходило по разряду добрый вестей, а то, что их дороги должны вскоре пересечься, и вовсе внушало оптимизм.
Симон дал себя связать, не выказывая недовольства, но стоило принцу закончить с этим делом и пристроить сигнальный маячок над головой отщепенца, снова завёл разговор.
— Да, здорово тебя обратали эти ведьмы, никогда бы не подумал. Слыхал, что нет того мужчины, который бы им мог слово поперёк сказать, но не верил. А теперь вижу: так оно и есть. Если даже природный принц подчиняется, то что сказать о прочих? А ведь ты с ней даже не спишь.