— Скотина! — видимо, не оценила мою шутку.
— Я скотина? А это у нас что тут? — касаюсь руками её предплечий, покрытых мурашками. — Мурашки. — Разжимаю пальцы на сумочке, та скользит по её бедрам и шлёпается на пол. Беру ладони Лики, целую каждую по очереди. Проверяю — накатывает новая волна мурашек. — Что ты хочешь взамен? Что ещё я должен сделать, чтобы заслужить это? — Ты первая перешла черту. Ты спрашивала меня? Так что сама виновата.
— Тим, ну так нельзя. Пожалуйста, — жалобно просит она.
Отпускаю её, встаю и отворачиваюсь, чтобы держать себя в руках.
— Значит, тебе можно терять контроль, а мне — нет? Почему? Почему? Почему? — стучу ладонью о бетонную стену. — Покажи мне, где написано, что нельзя целоваться? Нигде! Я всё перерыл в твоей Библии. Уж поверь.
— Ну, ты сейчас не просто меня целовал. — Упрекает Лика. — Да, это моя плоть, и она ведёт себя как предатель. — Начинает цитировать Библию, она столько этих золотых стихов выучила в воскресной школе. — Ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы.
Да она же вылитая моя мать, пытается всё и всех контролировать только головой, держать тело под замком. Ласки и нежности фиг дождешься. И не факт, что дело в её вере.
— А-а, значит, тебе, твоему высокому ду-у-уху этого не хочется. Тебе неприятно?
Молчание. Потупила глаза в пол. Легонько указательным пальцем поднимаю её подбородок, чтобы посмотрела в глаза.
— Ну? Неприятно? — запускаю обе руки в её волосы, массирую пальцами, спускаю ладонь на затылок и провожу по нему, еле касаясь кончиками ногтей. — Голову тоже трогать нельзя?
— Бог сказал: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем», — резко отвечает Лика, будто сдает зачет преподу в воскресной школе.
— А что же ты, дорогуша, не вспомнила подходящий стих из Библии, надевая своё чертово платье? — Сжимаю в кулак полупрозрачный подол.
— Я неспециально. Честно. Не знала, что оно просвечивает, — теперь она еле слышно оправдывается, пылу поубавилось.
— А Филу на крыльце ты тоже неспециально глазки строила?
Не могу не прикасаться к ней, мне так плохо. Провожу большим пальцем по её щеке, по нижней губе.
— Ты должна решить здесь и сейчас: или мы вместе и любим друг друга без заморочек и запретов, или расстаемся с этой самой минуты. Я больше так не могу. Сколько ещё ждать? Ты же не можешь назвать конкретный срок? Нет. Потому что твои предки меня ненавидят. Чего мы ждём? — меня раздражает, как Лика буквально и фанатично следует букве закона. Да ни один парень не живет так в двадцать первом веке. — Если ты меня действительно любишь, то выберешь первое. Я хочу прикасаться к тебе, ведь безумно люблю, а не потому, что чертов извращенец. Выбирай. Сейчас. Лика?
— Ты не можешь так ставить вопрос. Так нельзя, неправильно, — она обеими руками сжимает свои виски.
— Так любишь меня или нет? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Встаю перед ней на колени.
— Это ты меня не любишь. Выпусти. Быстро! Или начну кричать. — В голосе сталь. В комнате темно, не могу разобрать выражение её лица.
— Ну и иди, — отхожу от стола к окну, и слышу цоканье её каблуков по полу. — Бесишь меня. Эгоистка, — кричу ей вслед. А-а-а, ненавижу!
[1] Стих из 7 главы Евангелия от Матфея.
[2] Свидригайлов — герой романа «Преступление и наказание» Ф.М.Достоевского, развратник и насильник, по рассказам других героев, довел до самоубийства своими домогательствами девушку-подростка. А также обманным путем заманил в свою пустую квартиру Дунечку Раскольникову, потому что не смог добиться её добровольного расположения и влечения к себе.
Зверь за окном
Наши ангелы всегда с нами, и часто они используют чьи-нибудь губы, чтобы сказать нам что-то.
Пауло Коэльо
Лика
«Что случилось однажды, может никогда больше не случиться. Но то, что случилось два раза, непременно случится и в третий», — закрываю «Алхимика», выходя из автобуса. Не нравится эта книга, но её подарила Алиса на день рождения. Если не расстанусь с Тимом, всё произошедшее сегодня повторится ещё не раз. Я в тупике и больше не счастлива рядом с любимым человеком. Он причиняет слишком много боли.