Единственный способ забыться — провалиться в сон. Когда мне кажется, что хуже уже быть не может, Тим наносит очередной удар. За последние месяцы наши отношения не приносят нам обоим ничего, кроме колото-резаных душевных ран. Плачу в ванной перед сном почти каждый день. И нет сил поговорить с Богом из-за неподъемного груза вины. Его я не обману, что не думала о прикосновениях Тима, не колебалась в том, чтобы наплевать на все запреты.
Это духовная война, только сил бороться во мне не осталось, слишком рано ослабила защиту и открылась Тиму, показала всю глубину своих чувств к нему, слабость и зависимость. А он оказался сильнее меня и готов отказаться от отношений. Не вижу никакого альтернативного выхода. Не хочу с ним расставаться, Тим это чувствует и давит всё сильнее с каждым днём. Считает мои принципы устаревшими, психологическим барьером, заблуждением, которое надо развеять. Так и не стал он по-настоящему верующим, у него только одно моральное мерило — нравится, не нравится. Конечно, мне нравится. Но Бог предназначил такую близость для брака, для людей, состоящих в завете, которые поклялись быть вместе до конца жизни. В постели люди становятся одним целым. Нельзя слиться воедино сначала с одним, а если с ним не сложилось, попробовать с другим. Хотя я ведь клялась себе прошлым летом, что если не буду с Тимом, то вообще не выйду замуж. Но он-то не давал ни себе, ни мне таких обещаний. Нет никаких гарантий, что мы будем вместе до самого конца.
Стоило один раз потерять контроль, дать слабину, заговорил со мной совсем по-другому. Ставит ультиматумы. С Эриком или Данелем до такого бы не дошло. Они не лезли бы с поцелуями в момент моей слабости и до свадьбы не пытались бы соблазнить любой ценой. Вот истинная причина его бешенства, вспышки агрессии перед театром. Он добивается своего всеми способами, но не получает. Но разве не знал, с кем связывается? Или надеялся уломать меня со временем?
Каждый мой поступок и выбор постепенно и незаметно, как колечко к колечку, сложились в тяжелую цепь, окольцевали шею и притащили туда, где я сейчас. В тупик. Сама выбрала такого парня. Тим с самого начала вел себя слишком смело со мной. Сама призналась в чувствах. Поплелась зачем-то за ним в университет. Свободная воля. С неё-то и начались все проблемы в Эдемском саду. Соединяясь душой и телом с другим человеком, так тяжело не потерять саму себя.
Теплая ванна приятно расслабляет мышцы, которые после разговора с Тимом сковало и не отпускало до самого дома. Шум воды постепенно убаюкивает бегущее в пляс сердцебиение.
Я открываю глаза и вижу, что из крана бежит отвратительная грязная жидкость, её красно-коричневый цвет обволакивает всё тело до самой шеи. От накатившего отвращения начинает тошнить, но голова предательски кружится, потом будто чья-то ладонь опускает меня в самую муть, и я не в силах выбраться.
Резко просыпаюсь, когда лицо погружается под теплую воду. Боже, уснула прямо в ванне. Так ведь и утонуть можно было. Фу, ну и мерзость приснилась. Чувствую себя грязной. И после сна, и после мыслей о Тиме и сегодняшнем дне.
***
Я должна поговорить с ним, объяснить, что предлагаемый им компромисс погубит мою душу. Гнусно заставлять меня выбирать между Богом и самим собой. Если действительно любит меня, то должен понять. Бог мне дороже, но и без Тима я не могу. При любом из двух вариантов буду страдать. Не смогу отдаться ему без угрызений совести. Потом не прощу себя никогда.
Тим стоит спиной ко мне возле входа в аудиторию. Подхожу и осторожно беру его за руку.
— Не смей прикасаться ко мне, если не поменяла своё решение. — Выдёргивает ладонь.
— Тим, тебе же мой отец говорил, что Воскресенские своих решений не меняют, — его грубый жест выбил почву из-под ног, и я ответила колкостью.
— Тогда до свидания, Воскрес-с-сенская, — он произносит мою фамилию словно ругательство. — Не подходи больше.
Оскорбил меня хуже некуда. Хочется провалиться сквозь землю за свою тупую инициативу. Зачем вообще подошла к нему первой после всего того хамства, которое проглотила за последнее время? Не любовь, а схватка, кто кого сломает.
Во время семинара разыгралась такая буря на улице, что птица с силой ударилась об окно аудитории из-за порывистого ветра. Голубь. Его мертвое, измученное неравной схваткой с ветром тельце лежало у крыльца, когда я выходила из университета после первой пары. Больше ни одного занятия не высидела бы с ним в одной аудитории.