К минусам относилась экстравагантность самого предложения — Клодин не слышала, чтобы хоть одной из ее знакомых предлагали что-либо подобное. То есть предлагали — но при этом подразумевались еще «дополнительные обязанности» интимного характера.
Но она могла поклясться, что у шейха и в мыслях ничего подобного нет. Тем более — в его-то возрасте…
— Соглашайтесь! — весело предложил он. — И, кстати, теперь, когда мы уже знакомы, возможно, вы не откажетесь все же принять от меня эту маленькую безделушку? — рука его скользнула в складку балахона и извлекла оттуда бархатную синюю коробочку.
Клодин не сомневалась, что в ней то самое кольцо, которое она отослала.
— Нет, не могу, — она постаралась смягчить отказ улыбкой. — Спасибо, но… нет. Тем более что речь идет о кольце с бриллиантом.
— Вам не нравятся бриллианты? А я слышал, у вас, американцев, даже есть поговорка «Бриллианты — лучшие друзья девушек»!
— Есть. Но бриллиант — это не просто драгоценный камень. Кольцо с бриллиантом у нас дарят в том случае, если мужчина делает женщине предложение… я имею в виду руки и сердца. И принимают лишь в случае согласия. Так что если я надену такое кольцо — меня тут же все начнут спрашивать, за кого я выхожу замуж и когда свадьба.
Про себя она удивилась, что шейх, прожив столько лет в Европе, не знает элементарных вещей.
— Кроме того, это может быть неправильно понято… — она чуть запнулась, — человеком, от которого я в скором времени надеюсь получить подобное кольцо.
— А-а, теперь я понял. То есть если я вам дарю кольцо с бриллиантом — значит, я хочу на вас жениться.
— Совершенно верно. Я думаю, что вы не имели этого в виду, предлагая мне его? — осторожно пошутила Клодин.
Глаза шейха хитро блеснули.
— Вообще-то у мусульманина может быть до четырех жен, а у меня их всего две. Но… я полагаю, вас перспектива заполнения вакантного места не заинтересует? — рассмеялся он, блеснув ровными, идеально-белыми зубами.
— Нет, — с улыбкой качнула она головой; внезапно пришедшая в голову мысль заставила ее недоуменно нахмуриться. — Но если у вас две жены — почему вы предлагаете мне, фактически незнакомому человеку, стать хозяйкой на вашей яхте?
— Женщины из моей семьи ведут замкнутый, по европейским меркам, образ жизни, и ни одна из них для этой роли не подходит, — отмахнулся шейх. Взял кубик рахат-лукума и положил в рот, после чего ополоснул пальцы в чаше с водой и лепестками (наконец-то Клодин поняла, для чего эта чаша предназначена!)
Вернувшись домой, она первым делом позвонила своей давней, еще со времен колледжа, подруге — та была замужем за преподавателем кафедры восточных языков в университете. Попросила узнать у мужа, что значит «устаз». На всякий случай — а вдруг это что-то совершенно непотребное, вроде «возлюбленный мой господин».
Ответ последовал незамедлительно: устаз — значит «учитель», либо просто обращение к пожилому уважаемому человеку.
Что ж — устаз так устаз — тем более что он действительно весьма пожилой.
Хотя ответа шейху Клодин не дала, но в глубине души она уже почти решила согласиться.
Немалую роль в этом сыграло и его заявление, сделанное «под занавес» — то есть когда она, выпив несколько чашечек сладкого, пахнущего кардамоном кофе и съев с десяток «рожек газели», вдруг осознала, что завтра ей придется как минимум полдня провести на тренажере, сбрасывая лишние калории. Рука, тянувшаяся за следующим печеньем, бессильно опала.
И именно в этот момент Абу-л-хаир, глубоко вдохнув, выпрямившись и от этого став вроде как даже ростом выше, торжественно изрек:
— Когда я приглашал вас сюда, то собирался заключить контракт, в котором бы значилось, что вы за определенную плату готовы взять на себя некие обязанности. Но теперь, после знакомства с вами, я передумал.
Он сделал паузу, и Клодин растерянно подумала: «Что случилось? Вроде же до сих пор все нормально было. Или он обиделся, что я не взяла кольцо?»
— Контракт сделал бы вас обычной наемной служащей, наравне с секретарем, — продолжил шейх. — Нет, — величественно повел он рукой, — я этого не хочу. Я прошу вас быть гостьей на моей яхте и на время плавания стать на ней хозяйкой. Надеюсь, что к концу плавания мы уже будем достаточно хорошо знакомы, чтобы вы не отказались принять от меня подарок, которым я смог бы выразить вам всю меру своей благодарности.