— Да я это, не горюю вроде, — Сандор не знал, как назвать то, что с ним происходит.
— Ну, и рад да, а то и горюешь. Это все про ту девушку, так ведь?
— Пап, ты ну…
— Что ну? Думаешь, ты скажешь, а я растреплю всем, да? А смотреть, как ты мечешься, думаешь, приятно? Ведь сердце кровью обливается. Лучше чтоб мать пришла, да слезами тут все залила, как считаешь?
— Да что мать! Что вы все, вот правда, а? Ведь не вы ж тут… думаете.
— Сандор, нешто не понятно, что ты мучаешь не только себя? — отец смотрел на него с укором.
— Я ж себя мучаю, вам не обязательно, — угрюмо пробормотал тот, падая на кровать спиной. — Я ж к вам не лезу.
— А мы вот лезем. И будем лезть. Потому что ты наш сын, и мы за тебя в ответе. И если ты сдуру решишь с моста сигануть, именно мы будем слезы лить над твоим гробом. Думай, что говоришь.
— Пап, ну ты загнул. Каким гробом?
— Да вот лежат тут всякие. Молчат, есть перестают, а потом… — отец скривил губы, словно хотел сплюнуть, да передумал в последний момент. — Мучься, пожалуйста. Каждый человек сам волен выбирать, от чего с ума сходить. Только вот не смей заигрываться в это. Всегда есть выход, всегда можно что-то сделать.
— Да что ты понимаешь! — в сердцах выкрикнул Сандор. Он едва вытерпел всю эту отцовскую речь, но что-то она в нем расшатала, словно горный ручей, разлившись по весне, подмыл запруду, и камни вот-вот должно было расшвырять под его напором. — Она же… Да до нее, как до луны, вон, в небе. Разве к такой подойдешь вот так запросто. Ее даже домой машина возит…
— Ты не про то думаешь, сын, — нахмурился отец. — Ты себе настроил преград, чтоб не делать ничего. А ты про возможности думай. Даже тут ты прямой как палка. Схитри, подгадай так, чтоб она сама тебя нашла, в конце концов. Где-то же ты ее, такую, углядел. Значит видишь, да часто, раз тут лежишь и звезды сверлишь взглядами.
— А толку-то! Да, вижу. Хотя, вот, все реже. Я тоже не железный, — пробормотал Сандор, вдруг обхватив голову руками, — ходить рядом, видеть.
— Ну, я сказал! — бросил отец в запале. — Не хочешь — дело твое. Только вот от этой твоей астрономии — только недосып один и нервы по утрам. Когда надо что-то делать, тут без выбора. Встал да сделал.
— Эк у тебя легко все, — присвистнул Сандор. — Советовать-то все вы горазды…
— У меня-то легко, — отец встал со стула. — И тебе рекомендую бросать это дело, глухое оно. А придумать, как ее увидеть, поговорить. Не можешь без нее, будь рядом. Позови… куда там у вас ходят сейчас?..в кино, вот. В наше-то время на танцы звали. А там уж как пойдет. Гуляли, значит, и никто это зазорным не считал. А у вас все с ног на голову и непонятно. Тьфу. Сказал я. А ты, орясина такая, спустись и поешь. Негоже мать мучить.
Отец встал, и, хлопнув дверью, вышел.
***
Отец был прав, конечно, думал Сандор. Парень провалялся на кровати до глубокой ночи, пытаясь найти ответ в темноте неба и свете звезд. Да толку?
Уже начинало светать, когда он медленно и тихо спустился со своего чердака. От голода наконец-то начала кружиться голова, и он решил уважить мать. Вот только, ступив на последние ступеньки, он услышал голоса и замер. Говорили о нем. Хитрость, говоришь, зло подумал Сандор. Ну что ж, послушаю, раз ты говоришь, пап, что я слишком прямой. Авось и узнаю что важное.
— Пугаешь ты меня, отец, — говорила мама дрожащим голосом. — Не мог он такого сказать… Чай, ты ошибся.
— Нет, нисколько. Он так и сказал сам «ее возит машина». А ведь я знаю всех, кто в школу на машине попадает. И девушек среди них — раз, два и обчелся. Вот я и подумал, а что, если тот случай… все оттуда, а?
— Ох, да не мог он полюбить эту… эту… Наш Саня слишком уж честный для эдакой-то распутницы.
— Да ну, какая она распутница, мать, просто глупенькая девчонка. Замуж выскочит рано, конечно, кто ж из Ланнов долго в девках-то сидел, а? Мать ее в шестнадцать уже была замужем, а в ее возрасте — родила близнецов. Кровь горячая, так тебе скажу…
— Мало ли, горячая она или еще какая. Не надо нам такой крови! Не хочу такой невесты сыну, и даже не говори мне про нее. Как вспомню тот случай, аж руки трясутся. Дрянь такая…
— Мать, ну что ты сразу обвиняешь? Думаешь, наш-то парень просто так там оказался, а?
Сандор прикрыл глаза, мотнув головой. Он понял, о чем они говорят. Этим летом вся семья получила приглашение пожить несколько недель за городом. Отец работал на своего шефа, как всегда, а они с сестрой и братом часто и много общались с Ланнистерами. Чаще тренировались, а иногда купались или загорали на ближнем пляже. Именно там он попал в тот переплет… Ох, что стоило чуть разминуться с Серсеей. Она, видно, разругалась с Джейме, а Сандор попал под ее горячую руку. Прежде, чем до Клигана дошло, что барышня настроена решительно, они уже успели упасть в высокую прибрежную траву и обменяться парой десятков яростных поцелуев. Он и тогда понимал, что это неправильно, но остановить ни ее, ни себя не мог. Так они и выкатились — полураздетые, бешеные — под ноги его сестре. Кто кого из них спугнул вернее — они танцующую девчонку, или она их — он потом не мог вспомнить. Вот только именно внезапно встреченная сестра вдруг вернула его в рамки приличия одним своим присутствием. Серсея надавала ему таких оплеух, что потом звенела голова, но поступил он правильно. Впрочем, от родительского нагоняя его это не спасло. Отец прочитал ему целую лекцию. Грозную и в чем-то пламенную, которую парень выслушал с абсолютно красным лицом. Вопросы отца приперли его к стенке, хотя он был рад все-таки на них ответить честно, облегчая свою совесть. Нет, у них ничего нет. Нет, это случайно. Да, он дурак. Да, больше не повторится. И вот теперь они хотят ему это припомнить? Они что, и вправду сомневаются? Думают, он соврал? Сандор задыхался, его распирало от недовольства. Три стука сердца он ждал следующей фразы, а потом не выдержал, выйдя к родителям. Отец смотрел на него укоризненно:
— Штирлиц, конечно, из тебя никакой, сынок.
— Я вас слышал! — гневно выпалил Сандор, не остановленный никем. — Я вам тогда не врал, и сейчас не вру.
— Сынок, ты б поел, — всплеснув руками, захлопотала мать. Она вскочила, подошла к плите. — Ты ж есть шел, ну скажи? Ну сколько можно голодом-то себя морить?
— Грей, я заодно позавтракаю, — бросил через плечо отец. Потом снова перевел взгляд на сына: — Ну, ты все сказал? Долго мы будем тут телепередачу «Угадай мелодию» устраивать, а?
— Все сказал, — ответил Сандор зло, садясь за стол.
Мама облегченно выдохнула, отвернувшись к плите.
========== 4.2. Ружьё должно выстрелить /Тайвин ==========
У моей головы начинается новая жизнь,
Все вокруг кувырком, а мне хочется с нею дружить.
«Это дело привычки, я сам был таким»,
— говорил мне знакомый вампир;
«Только вниз головой ты поймешь перевернутый мир».
Помоги себе сам, раньше времени нервы не рви.
И в страну антиподов что взять с собой, кроме любви?
Лежат под ногами Венера и Марс, а чуть выше летают стрижи.
У моей головы начинается новая жизнь.
Каждый день, каждый час, каждый миг,
Пусть опять время вспять и меняется полярность.
Каждый день, каждый час, каждый миг
Вдыхаю любовь, выдыхаю благодарность,
Вдыхаю любовь, выдыхаю благодарность.
Ты мой внутренний голос, моя вертикальная власть,
Я же стойкий солдат, у меня есть приказ не упасть.
Вокруг точки опоры вращается мир, даже если она точка G,
А у моей головы начинается новая жизнь.
Каждый день, каждый час, каждый миг,
Пусть опять время вспять и меняется полярность.
Каждый день, каждый час, каждый миг
Вдыхаю любовь, выдыхаю благодарность,
Вдыхаю любовь, выдыхаю благодарность.
«Новая жизнь» Ундервуд
Отсветы камина плясали по полу, плотные шторы были высоко подняты, и алое солнце, садящееся за лесом, казалось пронзенным верхушками елей.