— Дафна, дорогая, и скоро уйдешь укладывать младших, помню. Мы не должны тебя ждать, а жаль, — ответил Киван.
Разговор утек в другую плоскость. Дафна защебетала, расспрашивая Бриенну. Она была по-настоящему рада и старалась разговорить девушку. Ее бесхитростные шутки неиссякаемым потоком лились на Бриенну. Вклиниться в их монолог было непросто, Серсея взяла тайм-аут и даже не пыталась, о чем-то тихо беседуя с Ланселем. Тайвин пытался есть и слушать одновременно. Что там за история вокруг уроков литературы? Кажется, он начинает симпатизировать этой девушке Джейме…
— И кто посмел смеяться над твоей девушкой, сын? — неожиданно для себя произнес он.
— Расскажи, — Джейме постучал указательным пальцем по руке Бриенны, и та, немного помедлив, рассказала историю. Да, классический сюжет… Такой человек, как Емнах, не мог пропустить этого мимо ушей, он сделал несчастные две недели достоянием класса, а девушку предметом обсуждения и объектом шуток. Однако, скрыть улыбку Тайвин не смог. Заметив смех Тириона, он даже указал на сына и сквозь смех вопросил:
— Тирион?
— Да, я читал Шекспира, — хохотал он. — Повинен!
Серсея смотрела на пару напротив возмущенно, готовая разорвать обоих на клочья. Она не принимала участия во всеобщеем веселье, но явно понимала его причину. Джейме старательно не замечал этого, повернувшись к Бриенне, которая жарко покраснела.
— Они не со зла, послушай. Ну прости, прости меня.
— Все, хватит, — отсмеялся отец. — А вам, дорогие друзья, придется восполнить пробелы в образовании. Тирион, найди брату томик с треклятой трагедией.
После ужина Тайвин понял, что если ничего не предпримет, просто взорвется. Он решительно скользнул за спинами сыновей и встретил встающую сестру из-за стола. Качнулись осторожно изумруды в ее серьгах, повторяющие цвет глаз. Ей всегда шли эти серьги. Он умел выбирать подарки. Она приняла его руку и безропотно, хоть и гордо прошла к оконному проему. Они стояли в тени цветного витража, который в той, прежней жизни был для них очень многим. Тайвин начал говорить. Голос его не звучал ровно, он плохо собой владел. Однако она смотрела на него, как всегда, снизу вверх. Глаза смеялись, но она продолжала слушать, изредка разбавляя короткими репликами бурные воды его монолога.
— Я рад тебя видеть. Неожиданно. Внезапно.
— Не наказуемо.
— Да, ты права. Я никогда не запрещал тебе бывать в Кастерли, но это было несовместимо с нашими договоренностями.
— Пат, — между бровей вертикальная морщинка. Она чертовски зла.
— Вынужденная мера. Я всегда думал именно так, но теперь…
Она подняла одну бровь, наклоняя голову. Вот он, тот самый наклон, что он каждый день видит в Серсее.
— Теперь? — уточняет она.
— Я так многое хочу тебе сказать. Поверь, у тебя ноги устанут столько стоять. И ты на каблуках, послушай, ты же их ненавидишь!
— Нет, — она отрицательно качает головой. — Привыкла.
— Ты, ладно. Я так не могу, даже если ты не против. Мы по-прежнему на ты?
— Да, — в этом да все тайны мироздания и обещание слишком яростное, чтобы Тайвин даже думать об этом мог.
— Я прошу тебя, останься на ночь. Мне нужен этот разговор, уже поздно. Какую из гостевых спален ты выберешь? Я сейчас же велю ее приготовить.
— Гостевая, — произносит она так, словно констатирует «хм, невыводимое пятно на шелковом платье, да какая разница», — любопытно.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Новое, — она смотрит на него в упор, вытянувшись в струну. Прожигает его холодным взглядом. — Перемены.
— Ты не хочешь остаться? — отвечает Тайвин, сам пугаясь до последней степени. Возможно, что-то в его лице дрогнуло. Он не понял, что выдало его, но она немедленно смягчилась.
— Останусь, — кивнула она. — Хочу.
Он протянул раскрытую ладонь. Женщина смотрела на него, он ждал. Потом, наклонив голову вбок, она накрыла его ладонь своей.
— Бриенна, — произнесла она, не разрывая взгляда. — Предупрежу.
— Не вижу проблем в ночевке и для нее, — легко пошел на компромисс Тайвин. — Скажи ей.
Она кивнула благодарно и ушла к подопечной. Он смотрел, как женщина легко идет, стремительная, плавная. Маленькая юркая птичка в чуждых цветах, запакованная в свое платье как в униформу. Невыразимо прекрасная, строгая. И вот уже она возвращается, цокая. Он подчеркнуто вежливо наклонился к ней с согнутой рукой, спутница его оперлась на руку, и они вместе пошли вверх по ступеням. Я не знаю, думал Тайвин, насколько она изменилась, но стоило ей переступить порог дома — и он все о себе понял. Слишком хорошо, чтобы когда-нибудь еще забыть. Он никогда больше не отпустит ее от себя.
========== 4.10 Наблюдения / Тирион ==========
Мир сошел с ума. То ли коллективно, то ли по очереди. Все эти великие чувства на редкость отвратительно поддавались аналитике, в чем Тирион убеждался уже далеко не в первый раз. Он сидел в своей комнате допоздна, временами наигрывая то одну, то другую композицию на фортепиано. Какие-то вещи помогали ему сконцентрироваться, как, например, Лунная соната, которую он наигрывал сейчас. Небольшое электронное пианино в его скромной келье обладало самой главной фишкой — возможностью отрегулировать звук или вовсе играть в наушниках. Он давно никому не говорил о том, как мало ему надо сна на самом деле. И как многое он прозревает, ударяя по клавишам. Его жизнь никого, строго говоря, не интересовала. Даже Джейме со всеми его мелодраматическими переживаниями весьма условно интересовался братом. Что ж, отец тоже одинок, вероятно, это норма для таких умов.
Он лег далеко за полночь, уже не слыша второй инструмент. В кабинете отца, совмещенном со спальней? стоял прекрасный, хорошо сохранившийся образец. Он всего пару раз садился за него. Отец редко сам играл — лишь когда этого требовало поддержание оборудования в рабочем состоянии. И когда у него бывали приступы меланхолии. Тирион был уверен, что только этим можно объяснить такой навязчивый подбор произведений — мрачных, оставляющих гнетущее впечатление у слушателя. Расслышать, что на этот раз он играл, было невозможно, как и отрицать очевидное. Он играл для этой женщины, для Молчаливой Сестры, или мозги его сына можно списывать в утиль. Оставался только один вопрос — откуда она слушала эту музыку? Из гостевой или прямо рядом с источником? Это было краеугольным камнем, и варианты… не хотелось просчитывать все вероятности, чтобы не запутаться.
Одно время ходили упорные слухи, что отец собирается жениться второй раз. Каждый год по весне, не иначе как связываемые с поголовным весенним обострением у журналюг и детородного возраста невест, сплетни обретали новые формы. Отцу выбирали новых «невест», «любовниц». Это бесперспективное занятие не надоедало, по всей видимости, никогда. Одно Тирион знал точно: если у отца есть какая-то крепкая привязанность, о ней в мире не известно. И не будет, насколько он знает своего отца. Возможно все, разумеется. Династический брак, к примеру. Одно время был крайне популярен слух о том, что он собирается жениться на Оленне Тирелл — бизнес-леди из его ближайшего окружения. Оленна была значительно старше отца, но той же беспощадной породы. Это была самая близкая догадка журналюг, а оттого Тирион был почти уверен, что в данном случае информацию им подбросили. Оленна какое-то время могла быть любовницей отца в прошлом, а такого рода сплетни на ее репутации сказались бы только в положительном ключе. Отец же это никак не комментировал, слияние капиталов, судя по всему, не готовил, хотя и не протестовал против дружбы своей дочери с внучкой леди Тирелл. Больше никаких иных постоянных женщин у его отца не было, либо он их тщательно скрывал, думал Тирион, проваливаясь в сон. Однажды ему придется последовать этому примеру. Пока же его не баловал вниманием противоположный пол.