Тогда отец подвел черту под их обсуждением довольно жестко. Констатировал, что сын слишком мягкотелый, добросердечный и слишком верит женщинам. Остерег его от подобного доверия в будущем. Никогда, Джейме, не следует верить женщине, произнес тогда Тайвин в заключение долгой отповеди, содержащей скрупулезное изложение всех фактов и свидетельств прегрешений белокурой женщины. И особенно не следует, если женщина красива.
Джейме смотрел на сестру, понимая, что ненавидит ее всем сердцем. Она отобрала у него самое дорогое, выдрала с мясом возможность оторваться от ее юбки. И все-таки он мог ее простить. Мог даже найти ей оправдание. Вполне возможно, что она любит его. И может, даже не как брата.
Последняя мысль неожиданно заставила его разгневаться. Ну уж нет. Я не намерен вставать на эти грабли второй раз. Одного было вполне достаточно.
Он резко поднялся, тревожа девушку и высказался четко и недвусмысленно:
— Выйди как вошла, пока я тебя не придушил этими руками, — сказал он максимально холодно. Последнее явно было лишним. Серсея поняла, что его эмоции бурлят через край. Она поежилась, поднимаясь на кровати, потом потянулась, выгибая спину.
— Так же теплее спать… — промурлыкала она ласково.
— Встань. И. Выйди, — продолжил Джейме процедуру экзорцизма. Теперь не дать ей понять, что со мной происходит. Держаться.
— Как скучно, — протянула Серсея. Она вскочила с кровати пружинкой и, словно бы случайно, не удержав равновесия, прильнула к нему, — разреши мне проснуться рядом с тобой. Мне холодно.
— Нет, — продолжал Джейме. Держись, черт, не поддавайся. Отодвинь и выгони. Отодвинь. Отодвинь!
Он разорвал ее руки с трудом. Взял за одну из них и почти протащил к двери. Тогда Серсея осела на пол перед ней, собираясь рыдать.
— Прекрасно, — произнес Джейме, и голос его звенел от того, что самоконтроль разрушался прямо на глазах. — Не хочешь — не уходи. Я ушел к Тириону.
Он вышел в коридор, хлопнув дверью, и быстрым шагом пошел в спальню брата. Тирион не ждал его, очевидно, он был весь погружен в разучивание какого-то нового музыкального произведения. Не отрываясь от нот, он произнес:
— Не спится?
— Серсея, — глухо произнес Джейме. — Поспишь тут…
— Печаль-беда, — произнес Тирион куда-то в ноты. — Сбежать — хорошее решение. Десять очков Гриффиндору.
— Шутники и шуточки, вот чего мне не достает, — зло простонал Джейме.
— Ложись и спи, — произнес Тирион, крутанувшись на своем стуле. Разномастные глаза смотрели на него с укором. — Я уже проснулся. Половина четвертого ночи как раз мое утро. Правда, это тайна, но так честно. Я знаю твою, а ты знаешь мою.
Прошло около получаса, пока Джейме твердо не осознал, что спать не может.
— Хочешь об этом поговорить? — поинтересовался Тирион. — Ну давай, облегчи душу.
— Я не смог ее выгнать. Из своей кровати, — проворчал Джейме, глядя на свои руки. — А был готов ее задушить. Она все испортила и… Черт. Я просто тюфяк.
— Доброе сердце — не приговор, Джейме, — произнес Тирион. — Это твой козырь. Не хотел бы я с тобой столкнуться, если ты ожесточишься.
— Тоже мне козырь, — фыркнул брат в ответ, — она сознательно разрушила мои отношения с самой лучшей в мире девушкой. И я до сих пор верю, что смогу ее вернуть, если она даст мне хоть полшанса.
— Но она не дает, — констатировал Тирион. — И ты не оставишь попыток, да? А сестру простил.
— Нет, — в запале дернул головой Джейме.
— Или простишь, — уточнил Тирион. — Ты не можешь на нее долго злиться. И никогда не мог. Она же твоя сестра-близнец. Да к тому же красивая девушка. Ох, Джейме, Джейме…
— Хочешь сказать, если бы она была уродливой горбуньей, мне было легче ее не прощать?
— Я хочу сказать, Джейме, что ты слишком много читал про рыцарей. И в какой-то момент близко к сердцу воспринял их дурацкую идеологию. Все красивые барышни для тебя Прекрасные Дамы, и ты не можешь их обидеть, — Тирион смотрел на него в упор, и Джейме казалось, что он обесточенный робот с важным механизмом в центре грудной клетки, а Тирион — механик, который, отлаживая свое детище, вынул из него инструкцию и теперь зачитывает вслух. — Ты еще и ударить не можешь, нанести любой вред. Как ты против Арьи Старк-то играл в волейбол, непонятно… Видимо, в горячке забывал, не иначе.
— И что?
— Ты слишком рыцарь, Джейме. Это твой главный порок. А доброта… — Тирион вздохнул, отворачиваясь к инструменту. — Говорят, доброта спасет мир.
========== 5.12. Ради любви / Серсея ==========
— Ну все-таки, что ты ему сказала?
Лансель задумчиво бродил пальцами по ее животу, как канатоходец. Шаги обрывались, едва не дойдя до груди, и возвращались к пупку. Потом снова шли обратно, легкие, невесомые и обещающие. Ей определенно нравилась эта игра, но она планировала ее смаковать подольше.
— Так… ерунду, — она потянулась и куснула его за мочку уха. Он застонал приглушенно ей в шею, а маршрут его пальцев теперь пролегал между ее грудей, не касаясь их. Серсея задышала чаще.
— И… о чем? — парень оторвался от ее шеи лишь для вопроса и снова начал мучить своими ласками. Он оставляет следы, подумала девушка. Спину ему, что ли, расцарапать назло?
— О нас… с ним, — выдохнула Серсея. Пусть поревнует, полезное дело. Лансель прижал ее плотнее, перегибая назад, и произнес чуть более хрипло, чем обычно:
— Продолжай, — целуя ее в районе ключиц, он опускался ниже
— Тебе не кажется… ммм… Что это идиотская идея — совмещать допрос с интимом? Аххх, еще-еще-еще…
— А по мне, так прекрасная идея…
Если он будет продолжать в том же духе, то вытянет из меня все до последнего слова. А потом проанализирует по записям (о да, она знала его страшную вуайеристскую тайну и разделяла ее) и разложит на цепочку шагов. И это может все испортить. Впрочем, слишком хорошо, чтобы что-то предпринимать. Он выкладывается так, что она скоро оплавится и растечется лужицей воска, которую можно будет даже не допрашивать — расскажет все сама. Если только…
Серсея вывернулась из объятий и толкнула Ланселя в грудь. Тот пошатнулся, но не упал. Тогда она положила обе ладони на его грудь, скользнула к поясу джинсов и прошептала, облизывая губу:
— Лучше ложись… на спину.
Голос ее шептал так сладко, что заводил даже саму себя. Лансель вздрогнул и поддался, осторожно опускаясь спиной на кровать.
— Руки… — шепнула она, проходя цепочкой поцелуев от уха вниз, — положи их за голову…
— Серсея, прекрати, — выдохнул он, но руки положил. Она потянулась, сползла ниже и осторожно расстегнула пуговицу на джинсах, обводя языком ложбинку чуть выше. Парень застонал приглушенно, его тело начало выгибаться вверх.
— Терпение, терпение, — прошелестела она, осторожно расстегивая молнию. Долго возиться не пришлось. Рука девушки обхватила его плоть и, судя по доносящимся звукам, возможность допрашивать была утрачена Ланселем окончательно, заодно со способностью произносить вслух членораздельные реплики и даже отдельные слова.
А ведь я только начала.
Ее язык осторожно принялся за работу. Не то, чтобы у девушки было много практики, зато она досконально изучила вопрос в теории. К тому же объект ее ласк настолько бурно реагировал, что вычислить, что да как ей делать, удавалось без труда. И потом, она и сама жаждала попробовать сделать это с ним.
Когда ее рот полностью сомкнулся над плотью Ланселя, парень выгнулся так, словно его пронзило током, и чем решительнее она действовала, чем плотнее прижималось ее лицо к его паху, тем сильнее росло ее собственное наслаждение, накатывая волнами, становясь непереносимым. Однако убрать хоть одну руку, перестать продолжать, она не мыслила, слишком захватывало.