Хороший способ заставить себя заткнуться на допросе. Надо будет запомнить.
Ладонь парня накрыла ее затылок, но не пригрузила, как она надеялась, а потянула, отстраняя.
— Я… мне… — прохрипел парень, наклоняя к ней голову с безумным выражением лица. Девушка прищурилась, не пытаясь отстраниться.
У меня другие планы.
Его глаза окончательно распахнулись, когда он понял, что девушка собирается сделать. Зарычал, сминая постель по сторонам от ее головы сжатыми кулаками, вжался бедрами до предела, выгибая позвоночник вверх, пока она наслаждалась. Горячее текло по ее языку, заставляя сглатывать. Девушка наконец почувствовала, что может оторвать одну из рук и, едва коснувшись себя, забилась в экстазе.
Допрос саботирован. Тьма побочных эффектов — и все приятные.
Я бы хотела заснуть с ним теперь. И проснуться. Иные планы, увы.
***
Я буду в синем, а ты будешь в красном…
Хм. Не так.
Ты будешь в синем, а я буду в красном,
Я прыгну с трамплина на зависть скуластой
Тебе
Ты в море, я в небо
Прости
Не будем друзьями
План был прост, как все гениальное. Достаточно было знать поле, на котором предстояло сыграть. Длина фойе, два этажа, расписание, любовь Старков ходить табуном, как овцы на водопой, тягу этой мерзкой старчонки выведать из джейминой коровы все подробности их отпуска. Даже думать об этом противно. Их лица… Хм, неважно, я уже с этим покончила. Точка невозврата — тридцать шагов от дивана. На старт.
Так ненавидеть на самом на деле нельзя
Ты зыришь с укором
А я обезличу глаза, обезличу тебя
Я тебя ненавижу…
Я действительно ненавижу эту девку. Всеми фибрами души. Она никто, и она не должна находиться рядом с моим братом, уж не говоря о том, чтобы с ним спать. Такие вещи зарабатывают потом и кровью, они не падают с неба, их не приносит дедушка Мороз в мешке с подарками. Ты, детка, его просто украла и поплатишься. Рррр. На старт, внимание…
Серсея начала приближаться к диванчику, где только что сидела парочка, как только корова скрылась за дверью. Она будет очень торопиться вернуться, а ходит волоча ноги, топая, как ти-рекс. Девушка присела на край, вздрогнув от того, что ткань была еще теплой. Свято место никогда не будет пусто. Я была в начале и я буду в конце. Буду всегда.
Я буду целой, а ты половиной
Поверь, не хотела по-подлому в спину,
А зря…
Она говорила, замечая, как брат пытался скрыть свое нервное состояние. Значит, не ошиблась, он так до конца и не сказал все своей «девушке». Тем лучше, план А сработает как надо, и запасных не будет. О, вот и приближающийся топот, едва заметно дрожит почва. Корова замедляется, очень хорошо. На старт, внимание, марш. Поехали…
— И зачем тебе ее обсуждать сейчас? — поинтересовался Джейме, прищурившись. А ты психуешь, братец, я вижу, хоть ты и пытаешься скрыть от меня. Дурачок, твое лицо для меня открытая книга.
— Джейме, ты… Ох, я так скучаю по тебе… — произнесла она так печально, что будь на месте брата другой мужчина, уже бы потянулся ее обнимать, успокаивать и предлагать носовые платки. Только Джейме тоже знал ее, потому даже не дернулся в сторону сестры.
— Серсея, что за ерунда, мы живем в одном доме! — он махнул рукой, словно разрушал карточный домик. Так развеивают иллюзию волшебнники в фантастических фильмах. Увы, братец, твое искусство расходуется напрасно, твои жесты не видны за спинкой дивана. Ты даже не слышишь как дышит твоя ненаглядная. Ду-ра-чок. — Ты видишь меня каждый день за завтраком и ужином как минимум.
— Джейме, какой же ты правильный, честный человек, — выдохнула наконец Серсея, понимая, что пора закругляться, — ох, как ты верен своей семье! Я понимаю, как это важно для тебя, для отца, но я устала быть женой разведчика и ждать тебя ночами, вспоминая все те наши прошлые ночи, начиная с первой, когда ты был со мной… во мне.
Она глубоко вздохнула, стараясь закончить тираду прежде, чем выражение полного мозгового коллапса сойдет с лица брата, и он воткнет хоть одно возражение в ее речь.
— Этот ваш с отцом план только укрепляет нашу любовь, но мне так тяжело…
Ты столько не знаешь…
Прости.
Не будем друзьями
Джейме приходил в себя великолепно долго. Вероятно, его мозг, размягченный нежностями с собственной девушкой, давно не тренировавшийся с достойными соперниками, просто заржавел и был никуда не годен. Наконец он сформулировал, с большо-ой задержкой. План А работал превосходно. Тридцать. Двадцать девять.
— Что за.? Ты бредишь, Серс! О чем ты, черт возьми, говоришь?
— Да все о том же…
Львица потянулась с поистину кошачьей грацией, перебросила тонкую ногу через другую, поверх положила руку и уже на нее оперла голову, глядя на него с плохо сдерживаемым злорадством. Двадцать семь. Двадцать шесть. О да, малыш, теперь ты моя добыча, и я буду с тобой играть. Шокировала, теперь завлекаю. И… интересно, сколько уже пробежала твоя корова… Двадцать три.
— Серсея, у тебя съехала крыша, я понял, — Джейме прикрыл глаза, словно отказывался верить в происходящее. Девятнадцать. Серсея смотрела на него, покачивая ногой, на лице не дрогнул ни один мускул. Шестнадцать…
— Либо ты бредишь вслух о том, чего не было и быть не могло… — предположил Джейме.
Сестра ухмыльнулась краем губ. Двенадцать. Одиннадцать. Еще более идиотское предположение. О, продолжай, продолжай. Восемь. Семь.
— Или пьяна и общаешься с воображаемым человеком. Я прав? Ты говоришь не со мной?
Пять. Четыре.
— Джейме, ты такой романтический дурачок. Конечно, я говорила не с тобой, — растягивая слова, произнесла львица. Два. Один. — Я говорила не с тобой, и мои слова предназначались не тебе.
У Джейме отвисла челюсть.
Серсея тем временем посмотрела на него с жалостью и стрельнула глазами за спинку сидения. Джейме вскочил как подброшенный, остановился на чем-то взглядом и резко помчался, сшибая людей.
Пуск.
— Беги, Джейме, беги, — бросила она ему вслед.
Ты мой, Джейме Ланнистер. Мой или ничей. Беги, спасай, бесись. Ты уже ничего не сделаешь. Старки давно в фойе, а Арья поджидает Бриенну. Осталось со спокойной душой сходить на фильм. Она заслужила как порцию кинематографа, так и десерт. И, кстати о последнем, где чертов Лансель?
***
Ее голова лежала на его бедре, рука обнимала колено. Волосы стекали через всю голову ко лбу, тянули к полу. Обнаженный затылок холодил легкий сквозняк. Его ладонь была достаточно теплой, чтобы ей становилось легче.
Я сделала это для нас, могла бы сказать она, но молчала.
Это мой аванс в наше будущее, могла сказать она, но вместо этого прислушивалась к ровному дыханию парня, умиляясь его способности отключаться. Ты слишком мой, чтобы я однажды тебя кому-то отдала. Слишком близок, слишком похож. Я могла бы накручивать твои волосы на пальцы вместо своих, чтобы успокоиться. И забываться сном, едва ты накроешь мое плечо своей широкой ладонью, такой шершавой и грубой, словно ее не шлифовал мяч почти каждый божий день. И эта кожа, подобная, но чуть иная.
Я должна была это сделать, и я это сделала. Нет и не может быть чувства вины. Я добиваюсь результата всегда, я стопроцентно смертоносна в своей тяге к разрушениям. Остановил бы ты меня? Не думаю. Если бы ты знал мой мотив, ты бы отступился. Возликовал. Наделал бы глупостей. Зачем устраивать цирк из простой кристально чистой идеи мести.
Лансель хрипло вздохнул, зрачки под веками заметались, рука чуть сильнее сжала одеяло. Ты видишь сон, а я наблюдаю за тобой. Действительно хорош, умен, предан. Раньше я не видела слишком многого. А теперь словно пелена упала с глаз, чтобы снова замениться чудовищным розовым туманом, в которым ты кажешься божеством, достойным поклонения. Я собираюсь быть твоей жрицей в этой ночи и всех грядущих. И это унижает меня, оскорбляет все мое существо. Никогда я не была так близка к отречению от своей истинной сути.