Но все-таки дружба…
Все-таки дружба…
Он никогда не ловил ее за пением. В минуты совсем очевидного душевного раздрая его женщина тихо шепчет, повторяя слова. Само по себе то, что она делает это в одной с ним комнате — уже безграничное доверие.
Но полон топливом бак и цел фюзеляж.
И благодатные яблоки — майской земле.
Он снова всех победит, потому что он наш.
И ты сорвешься навстречу на своем помеле.
А у него самолет, он заложит вираж.
И ты такая навстречу.
Навстречу!
Быстрые руки резко замелькали, довершая прическу. Наконец тяжелая коса падает с плеча, а сама Джо вползает в кровать ужом, не вынимая наушников, сворачивается калачиком, раскрывается, прижимаясь животом к простыне, подгибает колено почти к подбородку. Шепчет как-то уже совсем мучительно, выплевывая каждое слово. Ужасно хочется подгрести ее поближе, перекрыть тьму, накрывающую ее изнутри. Защитить и спасти. Только вот это ее персональная тьма, и от нее нет спасения, пока женщина не захочет, чтобы ее начали спасать.
Так оцени его стать, полюби его суть.
Очерти его путь на годы вперед.
Но терпеливою стать для него не забудь —
Он все-таки летчик и у него самолет.
Терпеливою стать для него не забудь
Он все-таки летчик.
Он все-таки мальчик.
Он все-таки летчик,
Нет, он все-таки мальчик,
Но все-таки летчик,
И у него самолет!
Тайвин ждет, напряженно глядя в потолок. Ее дыхание становится ровнее. Вероятно, Джоанна поставила песню последней и пытается заснуть. Мужчина дожидается тихого всхлипа с ее стороны кровати и медленно подносит свою руку. Кладет на ее локоть. Женщина вздрагивает, мелко дрожит, накрывает его руку своей свободной. Разрешает. Он вползает в ее личное пространство, двигаясь ближе, обнимая снова, кутая от мира, пряча от себя самой. Я здесь, Джо, возвращайся. Ты виновата во всем и ни в чем не виновна. Не говори, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы влезать со скальпелем туда, где не развернешься. Я вряд ли когда-нибудь прощу тебя, но кто знает? Я пытаюсь, правда. Не сбрасывай меня со счетов, я еще не потерян.
Они вернулись к тому, с чего начали. Рядом и лежат так близко, что не всегда понятно, где его тело, где ее. Она мерзнет, и он кутает. Старательно оборачивает каждую несчастную клеточку ее кожи. Маленькая и важная. Моя.
Рассвет наполняет комнату контрастами. Она спит, тихо-тихо поднимается грудь, едва касается кожи дыхание, срываясь с ее приоткрытых губ. Алый наушник на золотой простыне, словно гильза от пули. Он нем. И это правильно.
***
Поздним вечером наконец явился старший сын. Лансель нашелся несколько раньше, а Тирион вынырнул из своих рефлексий к обеду. К ужину же в доме были все, кроме все еще развлекающейся взбалмошной доченьки. Тай поманил ладонью Джейме и удалился из-за стола. За его спиной Джоанна первым звонким всхлипом столового ножа вонзилась в кусок мяса на собственной тарелке, давая сигнал к началу трапезы. Он просил начинать без них. Жизнь продолжалась.
Ключ поворачивался в замке медленно, со скрипом. Наконец внутри засова что-то негромко щелкнуло. Тайвин прошел внутрь и медленно окинул взглядом ряды полок и ящиков. Винный подвал имел характерный вид и запах, он помнил его ровно таким же. С тех пор, как Тайвин увидел его впервые изнутри, льву ни разу не приходила в голову мысль что-то изменить в этом памятнике распущенности и вседозволенности. Когда-то он ненавидел пьяниц. Отец слишком много сделал для своего погреба, а Тайвин долгие годы расхлебывал последствия его неделанья и праздности во всех остальных вопросах. С годами мнение мужчины о допустимом и достаточном существенно скорректировалось.
Джейме неторопливо шел за ним, потирая виски руками. Они прошли десяток шагов вглубь, прежде чем отец повернулся к сыну и вручил ему ключ.
— Если тебе однажды понадобится напиться до полусмерти, — начал Тайвин, — сделай это здесь. Ключ твой.
Комментарий к 6.12. Терпение /Тайвин
В тексте использован изрядный кусок песни Екатерины Болдыревой “Летчик”.
Необходимое пояснение. Я часто выкладываю тексты до бечения, ибо у меня нет никакого терпежу. Бета потом приходит, вполголоса матерится, вероятно, и бетит уже напечатанное. Прошу быть снисходительными. Или с пылу с жару, но корявое местами или ждать пока мы состыкуемся. А я еще и передумать публиковать могу в процессе, зарефлексировать это дело, начать переписывать и т.п… Так что я посчитала, что лучше первое.
========== 6.13 Музыка все /Бриенна ==========
Еноты не знают ноты, но все же поют, когда их не бьют.
Собаки не знают про нотные знаки,
Но у них есть метроном в хвосте и музыка везде…
А дятел в погоне за ловким жуком такую сыграет дробь,
Что хоть ты пол жизни угробь,
Став в консерватории выпускником
Ты так не сыграешь, так не сыграешь, так не сыграешь, нет…
Длинный старкомобиль прошуршал по гравию подъездной дорожки. Авто выплюнуло недовольную всколоченную Арью и улыбающегося во все тридцать два зуба Джендри. Бриенна смотрела на них с крыльца, поглубже засунув руки в карманы куртки. Хаски крутились вокруг ног, задирая носы и дергая мордами в сторону новых человечьих запахов. Арья вызвалась съездить за вещами Бри как-то уж очень легко. А Бри так же легко за этими самыми очень нужными вещами ехать отказалась в последний момент. Арья не сразу поняла, что за свинью подложила ей подруга. Поездка удалась, не иначе, улыбнулась своим мыслям Бри. Нимерия тем временем рванула встречать и потерлась о колено Джендри так миролюбиво, словно бежала персонально к нему.
Накануне словно внезапное нашествие обрушились на ее комнату сестры Старк. Сначала Санса с ее историями о Сандоре, а потом Арья. Первая рассказывала легко, слова лились из нее как весенний звенящий по камням ручеек. Вторая мялась и копила в себе решительность, а потом целый водопад подробностей разом падал на удивленного слушателя. Поначалу Бри было тяжеловато, какие-то вещи слишком отзывались в ней, напоминали, ранили. А потом оказалось, что даже чужое счастье может греть. Может быть, оттого старушки любят заводить тысячу кошек и смотреть ток-шоу и сериалы?
Сансе слушатель не требовался. Минимальное внимание, кивки и проходные реплики. Все это Бри умела делать еще по больнице. Временами забота о тех самых бабулечках сводилась как раз к внимательному выслушиванию, а вовсе не к гигиене, смене повязок и уток.
Арья же буквально кипела, так ее распирало. Бриенна улыбалась краем губ и думала о том, что Джендри молодец, что все-таки в конце-концов решился. И Арья молодец, что наконец-то допустила его к себе. За столом, когда они вернулись, Бри не заметила каких-то изменений. Оказалось, что лицедеи они те еще. На следующий день непривычно измученный Робб дал такие жесткие сроки посадки в машину, что Бри едва успела со своих уроков, а вот Арья… Егоза спряталась за дверью класса, сделав страшное лицо. В итоге в Винтерфелл они уехали вчетвером, без нее и Сансы. Впрочем, тренировка удалась.
— Теон! Я просил двойной блок, а не два одинарных! — выплюнул кэп зло в сторону блокирующего. Теон развернулся к нему дружелюбно, повел плечами и вместо обычного сарказма тепло поинтересовался:
— А орать зачем?
— Если ты боишься теперь подходить к Бриенне, я тебя заменю, — рыкнул Робб, встряхивая едва смоченные над умывальником волосы. Его пылающий взгляд остановился на лице Грейджоя, изобразившем немедленно оскорбленную мину. И без паузы, словно оскорбление было и вправду настолько серьезным, Теон накинулся на Робба:
— Я что делаю? Боюсь?! Да ты офигел…
Драка была примечательна тем, что только в процессе Бри заметила, насколько не хватает Джендри. Он и Робб составляли костяк команды, а всех остальных — донельзя ярких да творческих, дерзких и плюющих на нормы — приходилось держать в узде. Бри усилила партию тех, кто делает, что говорят, и на порядок увеличила стабильность в команде, со слов капитана. Роббу можно было доверять в этом вопросе, он ошибался редко.