— Как ты можешь пить такой горячий чай? — удивилась она. — Он же просто обжигающий? Я бы уже без языка осталась.
— Не знаю, — пожал плечами Джон, — как-то пью. Не ты первая удивляешься. Мне нравится пить чай горячим. Кстати, ты всерьез считаешь, что нужно создавать группу?
— Тебе — да, мне… — она задумалась, и пропустила тот момент, когда Джон взял ее за руку.
— Мне кажется, — начал он осторожно, — что если делать группу, то вдвоем. Мне нравится с тобой играть.
— Ну да, мне тоже, — ответила Бриенна с улыбкой, — с тобой петь здорово. Ты хорошо играешь.
— У тебя красивый голос, — продолжил Джон, — тембр красивый и диапазон, а еще ты умеешь чувствовать музыку.
— Это ты про что?
Джон не отпуская ее руки начал отхлопывать ритм другой рукой по бедру, спустя пару десятков хлопков Бри поймала себя на том, что кивает в такт. Джон улыбнулся снова.
— Я думала, это называется «есть чувство ритма», — ответила Бри.
— И это тоже, — медленно пояснил Джон. — Ты чувствуешь музыку и хорошо поешь. У тебя выходит красиво.
— Я не думала про свой голос, — честно ответила Бри, отворачиваясь в сторону стекла. Ее немного смущал этот разговор и начинало беспокоить то, что ее рука так и лежала в ладони Джона. — Я как-то иначе представляла красивый женский голос. Высокий, знаешь, переливчатый, чтобы не просто верхние нотки доставать, а чтобы он звенел, как… ну, как соловьиная трель. Слышал когда-нибудь, как поет соловей?
Джон посмотрел на нее так странно, словно она сказала ерунду. Может, я перепутала соловья с каким-нибудь зимородком? Вечно путаю пернатых…
— Бри, я не слышал, как поет соловей. Или не знал, что это соловей, когда слышал его, — пояснил Джон. — Зато я слышал тебя много раз. У тебя красивый голос. И мне нравится его слушать. Ты поешь красиво, и ты становишься такая…
Дыхание перехватило. Нет, пожалуйста, я и так комплименты плохо переношу…
— Ты другая, когда поешь. Знаешь, — Джон посмотрел ей в глаза, — ты становишься красивой, когда поешь.
Бриенна почувствовала как краснеет.
— Черт! — ругнулся Джон, — я не это хотел сказать. Ты не так поняла, Бри. Короче, ты становишься красивее, словно изнутри светишься, Ох. Ну…
Он пару раз махнул свободной рукой, словно искал какое-то самое нужное слово, а оно ускользало. Ладонь, что держала руку девушки, Джон наоборот сжал сильнее, словно она собиралась ее вот-вот выдернуть. А потом резко, без предупреждения наклонился к Бри и поцеловал, словно это было последним аргументом.
От неожиданности она приоткрыла разом и губы, и глаза, а вот отодвигаться было некуда — за спиной была стена. Что бы сделала Арья в такой ситуации, они обсуждали не единожды. Конечно, расслабиться и наслаждаться. Заодно и целоваться научусь, хихикала подруга. Бри не знала, можно ли считать ее опыт поцелуев достаточным, чтобы твердо заявлять, что умеет. Пока было ясно только, что, как и всегда, она пропустила всю подводящую к поцелую часть, и теперь надо было что-то делать.
Губы Джона ощущались так странно на ее губах. Касание было приятным, теплым и неестественным. Непривычно, словно все должно было происходить как-то иначе. Она еще чуть приоткрыла рот и ненароком ответила на поцелуй, который немедленно углубился. Может быть, Арья права?
Бри чуть наклонила голову, стараясь включиться в поцелуй, поймав некую слаженность в движениях. Кажется, ей начинало нравится. Девушка прикрыла глаза, и под веками немедленно всплыло другое лицо. Серые глаза сменились лукавыми зелеными, темные волосы светлыми. Тело среагировало раньше мозга, шок был слишком силен, потому сначала она замешкалась, вовлекаясь сильнее, и только затем решительно оторвалась.
— Прости, — пробормотала она, глядя в пол.
— Что-то не так? — уточнил Джон нервно.
— Н-нет, все нормально, просто я… — Бри давила из себя слова по капле, — н-не могу.
Смотреть на Джона было страшно и стыдно. Еще страшно хотелось сбежать или хотя бы забрать свою руку из его. Она чувствовала себя разом и бракованной, и виноватой.
— А, ну понятно, — вдруг зло бросил Джон, — дело в Джейме.
Имя хлестнуло словно плеть. Она посмотрела на Джона. Кивнула на грани истерики. Слезы наполняли глаза, готовясь сорваться мучительно серебряными водопадами на щеки.
— Я так и знал, — продолжил он.
— Прости, Джон, — выговорила Бри с трудом.
— Все дело в том, что он Ланнистер, — выплюнул он так, словно все беды этого мира были связаны со львами, — а я даже не Старк. Я бастард, а тебе кого повыше подавай, так?
Бри вырвала руку, зажимая себе рот, соскочила с подоконника и не разбирая дороги умчалась, чудом попав в дверной проем. Она почти ослепла от слез. Никого не было в коридорах, никто не слышал ее сдавленных рыданий, перешедших в полноценную истерику внутри комнаты.
Почему он так обо мне думает? Разве я когда-нибудь сомневалась в нем? Разве для меня кода-нибудь было важно, что он бастард? Но все эти вопросы меркли перед главным — когда призрак Джейме оставит меня в покое? Когда память разожмет свои окровавленные когти?
Утро не принесло облечения. Она проплакала пол ночи и проспала остаток, вскакивая с криком. Ей снилась шайка странных оборванных людей, размокшая от дождей грязь и могучий вяз. На ветке висел в петле Джон, а связанный Джейме лежал без сознания под тем же деревом. Она должна была взять меч и убить Джейме, чтобы спасти Джона. Или выбрать петлю, что туго затягивала ее шею, и тогда Джейме остался бы в живых. Она не стала выбирать, и они умерли все. Джон же перед смертью успел сказать ей: «Это потому, что я не Ланнистер».
Теперь она сидела перед зеркалом и думала. Если вскрыть вены — им всем станет легче? Они все оставят меня в покое?
А потом девушка вспомнила, как вытаскивала отца из бездны отчаяния. Люди не умирают из-за такой ерунды, уверяла она себя. Больно, но это пройдет. Просто выйди из комнаты и сделай вид, что ничего не было. Надень маску и не беспокой своими страданиями мир. Ему есть кого оплакивать и без тебя.
========== 6.17. Гости /Санса ==========
Длинный серебристый лимузин припарковался рядом с крыльцом бесшумно, словно летательный аппарат. Сиреневые искры проскакивали вдоль удивительной машины, проходя по касательной, лобовое стекло казалось непрозрачным чернильно-черным куском какого-то минерала. Не хватало только надписи внизу экрана вроде «3067 год после Великого Катаклизма, пятая планета системы Медузы». Вопреки ожиданиям девушки, двери открылись не пафосно вверх, изображая крылья какой-нибудь хищной птицы, а плавно отъехали в сторону, словно растворяясь в обшивке. Машина выпустила наружу пассажиров, которых из-за всего антуража очень хотелось назвать экипажем. Первой вынырнула невысокая женщина в капюшоне, прикрывающем лицо почти до бровей. Она решительно направилась к крыльцу, не дожидаясь спутников, когда из-за угла здания вынырнул Джендри и едва не сбил ее с ног. Некоторым оправданием парню мог служить тот факт, что вслед неслись хаски с Нимерией во главе, а значит, где-то рядом была Арья, на которую он так отчаянно оглядывался.
От толчка с головы женщины слетел капюшон, выпуская наружу каштановые пряди, распустившиеся вокруг головы беспорядочным лихим цветком. Джендри попытался удержать всех от падения, преуспел и немедленно начал торопливо многословно извиняться. Женщина прожгла его недобрым взглядом и ответила быстрой скороговоркой что-то такое, отчего тот впал в ступор. Пора было вмешиваться. Санса дернула пальто с вешалки и вылетела на улицу.
Первое, что она услышала, была суровая отповедь женщины. Видимо, вводная часть уже закончилась, судя по тому, что лексика почти пришла в норму: