Лицо Теона не выражало ничего хорошего.
— Только поговорить? Я думал, ты вслед за сестрой продолжишь тащить меня к праздничному столу.
Он вскинул одну бровь и сложил руки на груди. Почему так хочется его придушить?
— Нет, я не хотел никуда тебя тащить.
— Ну, слава богу. А я уж было подумал, что Арья таки исполнила угрозу призвать тебя сюда для миротворческой миссии.
— Арья угрожала тебе мной?
— Ага, — улыбнулся Теон, — я почти испугался. Представил, что ты можешь со мной сделать…
«Провокация!» — проорал инстинкт, словно вспыхнула красная лампочка в голове.
— И что же? — Робб сделал вид, что повелся.
— Даже не знаю, — задумчиво произнес Теон, берясь за низ черной водолазки. Робб моргнул, не веря, а когда открыл глаза, Грейджой уже стянул одежду через голову и, обернувшись спиной, хладнокровно закончил, — что-то подобное, возможно.
Не то чтобы Робб не помнил, что они вытворяли ночью. Он просто не знал, что останутся следы, да еще и такие однозначные. След от укуса с левой стороны шеи, фиолетовый с желтым. Россыпь синяков характерными группами по всей спине снизу вверх. Несметное количество царапин, будто Грейджой продирался через заросли ежевики голышом. Робб машинально поднял кисть вверх, глядя на собственные ногти, словно в первый раз их видел. Флэшбеки стояли за спиной кашляющей толпой бесплотных призраков, перебивая друг друга, наступая на ноги, теснясь плечами, стремились каждый начать свой рассказ первым с сакраментального: «А помнишь?»
Робб помнил. Ему стало стыдно на миг, а потом вдруг как-то легко и смешно. Он поймал это ощущение, словно нитку улетающего воздушного шара, и, держась за него, воспарил на пару сантиметров, обозревая ситуацию сверху. Хороший способ взглянуть на все иначе. С высоты своего полета Старк едва слышно усмехнулся и произнес:
— Это не я.
Его ушей коснулся тихий, полный иронии смешок Грейджоя.
— В таком случае, у меня был крайне детальный и реалистичный сон.
— Кошмар, полагаю?
Хотелось обнять его за пояс, зарыться носом в волосы, выдохнуть имя в затылок.
— О, это смотря для кого, Робб… — он обернулся лицом, зацепил большие пальцы за шлевки джинс. Что ж, вид спереди мало чем отличался от вида сзади. Тот же характер… кошмара.
— На данный момент меня интересует твое мнение, — произнес Робб очень серьезно.
— Жить буду, Робб, — так же серьезно ответил он. — Успокойся.
— Я спокоен, — с невозмутимым лицом поведал Старк.
— О, да… Знаешь, непонятно, как ты удерживаешься от расспросов. А то и досмотра. Тщательного.
— Может быть, я удерживаюсь по иной причине?
— Да ну?
— Ну да.
Кажется, я смог загнать его в тупик. Мега-достижение.
— Еще вполне была бы уместна скорая помощь у подъезда, матерящиеся санитары, мигалки, лихая гонка по встречной и твое лицо над моим телом… Глаза печальны, а с губ срывается: «Я больше не буду. Только не умирай, пожалуйста, не умирай».
— Я не стал бы этого говорить, — отмечает Робб, мельком стреляя глазами в сторону окна.
— Уж и помечтать нельзя, — с тяжелым театральным вздохом произносит кракен. — Ну, и где я ошибся? Нет, серьезно? В первой части или во второй?
— В первой. Я бы не стал обещать, что больше не буду. Стараюсь быть честным.
— Это считать…
— Считать, — и Робб шагнул к Теону.
Руки легли вокруг шеи так, словно там было их место. Смогу я быть бережным с ним? Хотя бы сегодня… Поцелуй, по крайней мере, был вполне мирным. Теон не протестовал, руки обвили спину Робба стремительно. Кракен, щупальца, разве тут успеть?
— Зря ты так, Робб, — произнес он в самое ухо Старка. — Лучше бы тебе не приходить сегодня. Я буду мстить.
— Валяй, — кивнул тот, падая спиной на кровать.
— Ах-ха, а как же законы гостеприимства, любимые родственники, девушки с серебряными волосами, а? — уточнил Теон, нависая над ним.
— Не сегодня, — ответил парень, притягивая к себе Грейджоя. — А тебе придется как-то обойтись без этой девушки.
— Уверен, я что-то придумаю, — сообщил тот, берясь за пуговицы на рубашке Робба, — между прочим, мог бы не выпендриваться. Ненавижу расстегивать пуговицы…
— Лентяй, — припечатал его Робб, отпихивая ладонью чужие руки, — но я помогу тебе.
— Пра-аведник, — протянул Теон, наклонился к нему, закусил мочку уха, потянул и закончил бархатным шепотом, — но я испорчу тебя.
— Попытайся, — Робб уронил его рядом, целуя, забрал инициативу и задумчиво произнес над поверженным телом: — Нашел, тоже, праведника. Как же быстро ты забываешь… Пожалуй, придется тебе наставить новых меток пальцами.
— Если бы только пальцами…
Они пытались раздевать друг друга, получалось отвратительно. У одежды вообще было мало шансов уцелеть.
— Зря ты так про память, Робб, — выдохнул Теон чуть позже, когда прощание с одеждой состоялось, а ночь только начиналась. Робб только что решил, что отойдет от первоначального плана, рискуя навлечь на себя гнев родителей, и все-таки останется ночевать у Теона. По крайней мере, заснуть здесь, наплевав на гостей, казалось в тот момент правильным, — зря, я помню. Ты думаешь, что я показал тебе спину, чтобы вызвать чувство вины? Ты ошибся.
— Тогда зачем? — уточнил Робб, скользя пальцами по ребрам, повторяя легкими касаниями проложенную вчера дорожку синяков совсем рядом с ней.
— Это знак отличия, Робб. Ты отметил меня, волчок, и я рад, что ты все-таки пришел.
— Любопытно, как ты заговоришь чуть позже. Будешь просить пощады?
— Вряд ли, — отмахнулся Теон, — первый блин обязан быть комом, сегодня будет лучше.
— Откуда такая уверенность? — обалдел Робб. — Нет, не говори мне, не хочу этого знать…
— Черт, мне только твоей ревности не хватает для комплекта, — вздохнул тот, привлекая Робба к себе. Несколько позже, оглушив его чередой отчаянных поцелуев, кракен донес свою мысль: — Роберт. Посмотри на меня.
Робб поднял глаза. Ну, что он ему нового скажет? Лжец однажды — лжец навсегда.
— Я слишком хорошо тебя знаю, Теон. Мне не нужны слова утешения и одобрения. Прикопай для другого случая, для девушек, которым ты говоришь «до тебя все было не так», «ты самая лучшая» и т.п. Спорим, если бы ты был девчонкой, всем парням, что спали бы с тобой, ты заявлял «ты у меня первый»?
— Между прочим, это было больно, — сформулировал Теон после паузы. — Считай как хочешь, я все равно скажу тебе. Не потому, что хочу манипулировать тобой.
— Рот затыкать не буду.
— Молодец. Ревнуешь к девушкам? Повинен, ты же все про меня знаешь. Только давай договоримся на берегу. Я не сплю с парнями. Не спал, — поправился он, — до тебя. И не планирую этот опыт расширять. Просто… просто… Б л я, я не знаю, что я должен сейчас сказать, представляешь? Я нахожу то, что происходит, правильным. Мне не было тебя жаль много лет, мне и сейчас тебя не жаль.
— Спасибо.
— О т ъ е б и с ь, Робб, я серьезно. Это что-то другое, не знаю.
— Н, а х е р тогда об этом рассуждать сейчас, — он уронил Теона на спину, завел руки за голову, уткнулся в шею, целуя, почти кусая…
— Что, б л я, симметрии захотелось? Педант хренов!
— Хочу, чтобы ты уже заткнулся, потому что пока ты говоришь ни о чем.
— Да?
— Да! Созреешь со своим мнением — поделишься! А пока просто заткнись, Теон, бога ради!
Он спустился ниже. Как можно не целовать его, это непонятно? Как не оставлять следы на этой коже, не вдыхать запах? Столько лет преследовать, ждать, и теперь он отравит мне это своими корявыми сентенциями?
— Робб, — выдохнул Теон позже. Он начинал говорить упрямо, выдыхая лишь его имя, и Старк раз за разом затыкал его всеми возможными способами. Наконец, задолбавшись, устав от борьбы, он плюнул и дал ему досказать. — Я хочу тебя, Робб.
— Взаимно, — хрипло выдохнул тот, медленно продвигаясь по его телу все ниже, воплощая угрозы, которые по факту были обещаниями. Ночь медленно сползала в ту фазу, где любые слова были менее уместны, чем хриплые стоны и влажные звуки соединяющихся в темноте тел.