***
— А потом ты скажешь мне «прощай, наша встреча была ошибкой» и растворишься в сумерках…
Лунный свет любовно вычерчивал каждую линию его тела. Каждый чертов изгиб. Теон передал ему сигарету и прижался к стеклу лбом.
— Почему? — произнес кракен в сторону посеребренного двора. — Это такое же заблуждение, как-то, что ты куришь лишь пьяным. И ты все-таки уверен?
— Неоднократно наблюдал, — произнес Робб, глубоко затягиваясь.
— И бессчетное количество раз успокаивал, — уголок губ Теона поднялся в усмешке. — Девочки всегда находят утешение у хорошего мальчика Роберта, пытаясь отойти от кошмара, в который их погрузил плохой мальчик Теон.
— Хороший мальчик утешал бы лучше, — прошептал Робб, — я лишь веду душеспасительные беседы…
— Ты слишком расширяешь функционал хорошего мальчика…
— Ты слишком плоско воспринимаешь категории добра и зла.
— И что для тебя добро и зло, Робб? Прямо сейчас, а?
— Добро — то, что правильно. Зло — то, что нет. А определяешь ты сам.
— Ты прекрасен в своем заблуждении. Твое добро может причинять зло, и ты еще и запутаешься, что и кому причинил…
— Ты не про это спрашиваешь, так? Ты для меня — добро, Теон. В тебе слишком много света…
— Черт, похоже, все же не надо было спать с той девчонкой. Или радиация не передается половым путем?
— Иди сюда, радиоактивный ты мой.
— Скажи еще раз.
Робб улыбнулся, туша сигарету и раскрыл объятия. Терять было нечего.
— Ты — мой, Теон.
========== 6.21. Обещай мне, Нэд / Лианна ==========
Если бы было хоть что-то дороже,
Я бы все равно не променял.
Если бы я был немного моложе,
Все было бы про меня.
И не надо мне вашего алиби,
Знаю куда столько сил.
Если бы сила в любви измерялась,
Я бы всех победил.
Припев:
И не важно, кто мы,
И не важно, где мы
Пытаемся что-то найти потеряв
А мы уже научились летать
Пальцем в небо
Бога щекотать.
Уриевский, гр. Мураками «Пальцем в небо»
— Кет, а что это за запеканка? Не припомню у вас такой. Новый рецепт? Очень вкусно, — хвалила она блюдо со своей тарелки. Действительно было вкусно, но совершенно не по-старковски.
Кет почему-то смутилась. За столько-то лет уже можно привыкнуть, нет? Жили бы ближе, могли бы быть подругами. Хотя вряд ли.
— Это я готовил, — донесся мужской голос с другой стороны стола. Его Лианна уже успела выучить, — можно есть смело, не отравлено.
Джендри невозмутимо посмотрел на нее и положил кусок злосчастной запеканки в рот. Ну, нахал. Лианна мстительно стрельнула глазами в побелевшую леди Старк и поднесла ко рту кусочек запеканки. Было вкусно. И тут она закашлялась.
Порыв ветра сзади донесся до нее с обеих сторон. Муж и дочь бежали к ней, роняя стулья. За время, пока она проходила реабилитацию, они навострились носиться на сверхзвуковых скоростях. Словно это было важно. А может дело было в том, что она действительно испугалась. Если это горло, то дай бог, чтобы Рейегар успел. Нельзя так рано. Наконец она все же смогла проглотить кусок, расслабившись достаточно. Значит, все же не гортань.
— Все в порядке, — сказала Лианна тоном брата, а потому, проигнорировав дочь и мужа сообщила Джендри: — Очень вкусно.
Надо уметь смотреть в лицо своему страху.
***
Брат и сестра расположились в кабинете Неда, выходящем на богорощу. Одна из веток белого как кость чардрева висела почти над окном. Все взрослые Старки знали, как оттуда хорошо подслушивать и подсматривать, что делается в кабинете, а младшие регулярно открывали это место. Что-то вроде посвящения в лазутчики и проверки, кто самый пронырливый из помета. Нед знает, что Арья и Бран в курсе о ее существовании, как когда-то знала Лиа и он сам.
— Что ты будешь? — уточнил Нед, проходя к бару.
— Воды мне налей, — бросила Лианна устало. Она выглядела бледной. Он пожал плечами, наливая себе водки, и подал ей бокал. Лиа, вполне возможно, в тягости, в конце концов, она еще довольно молода — скорее всего, так подумал брат. Спрашивать бесполезно — скажет сама или не скажет вовсе. Он хорошо меня знает, хотя Брандон всегда понимал меня лучше.
— Здесь многое изменилось, но кое-что по-старому… — начала разговор Лиа.
— Дети все еще висят на ветках чардрев и бегают по дорожкам сада. Как в нашей юности, — подтвердил Нед, опускаясь в кресло.
— Да, и твоя младшая дочь, похожая на меня, бегает по этим дорожкам вместе с мальчишкой, похожим на Роберта… — задумчиво произнесла Лианна. — Где твой двойник, Нед?
— Старший сын самый похожий — Джон.
— Твоя кровь наполовину, интересный эффект. Как так вышло? — огонек интереса возник в ее взгляде. — Она была из Карстарков?
— Я не стану обсуждать его мать, — отрезал Нед молниеносно и жестко.
— Ты не меняешься, брат. Странен сам факт что у тебя вообще есть дети не от Кейтилин, — она стрельнула в него глазами, а потом резко подняла обе ладони, сдаваясь. — О… умолкаю. Но мне показалось, Бран больше на тебя похож характером.
— Внешность обманчива, — философски заметил Нед.
— Что ж, мои дети не очень похожи на меня.
Они посидели в тишине несколько минут. Потом Лианна вскочила, постояла у окна, барабаня пальцами по стеклу, потом резко отвернулась внутрь комнаты. В ее лице скорее всего отражалась прорва боли и гнева, и она не стала их скрывать на этот раз. Женщина запрыгнула спиной в оконный проем, наслаждаясь забытым ощущением широкого винтерфелльского подоконника под пятой точкой, посмотрела в упор на брата и начала говорить совсем другим тоном, словно все, что было до, происходило с другим человеком и в другом месте. Поначалу Нед просто опешил.
— Грядет война. И мы должны защитить детей, — его глаза расширились. — За себя я уже не волнуюсь.
— Что ты хочешь этим сказать? Дурные вести, Лиа? — Нед попытался понять о чем она. Да, брат, я никогда не была склонна к панике. — Я слышал, ты была на грани смерти, но Рейегар тебя вытащил. Как всегда.
— Не в этот раз, Нед, — отрубила Лиа жестко. — Это рак.
— Лианна, любые врачи… — начал он с каменным лицом.
— …ничего не смогут сделать с 4-й стадией с метастазами по всему телу, — закончила сестра, глядя на него в упор, не мигая.
Нед застыл на месте, словно ледяная скульптура. Не хочу тебя мучать, но должна принудить сделать правильный шаг, способен ты на него или нет. Мы оба пережили отца и брата, но если ты не сделаешь верный выбор, тебе предстоит потерять много больше. И это будет больнее в разы. Волк умирает, стая живет.
— Никто не знает, Нед. Рейегар считает, что я в ремиссии, что последнее лечение помогло. Мне стоило большого труда подделать результаты. Но я знаю — все заявленные сроки давно прошли. Я могу умереть прямо сейчас, а могу не проснуться завтра, — пусть он увидит, черт, что ее не так мучает перспектива скорой смерти, как что-то еще, большее, более страшное! — Поэтому медлить нельзя. Ты должен меня выслушать!
— Но зачем, Лиа? Он любит тебя, он должен знать. Ты никогда раньше не была способна врать… — Нед был потрясен и удивлен. Да поверь же ты мне, болван! Я младше, но я в эпицентре этого дурдома. Только я могу спасти твою голову. И ладно бы твою — дети, ведь речь идет о семье. Так и хотелось тряхануть его за плечи или надавать по щекам. Не торопись, он еще ничего не знает. Это тебя распирает.
— Это было бы здорово — уйти, чувствуя его рядом, держа за руку. Но будет иначе, я знаю, — Лиа вдруг вскинула голову, не давая слезам сорваться с глаз. Не реветь, Нед это не уважает. Для него плачущая женщина — уже не источник достоверной информации. Соберись, потом порыдаешь.
— Теперь слушай, — сказала она, справившись с собой. — Грядет реставрация Таргариенов. И это не будут милые родственнички по мужу с васильковыми глазами. Это будет безумный Эйерис его не менее безумный сын Визерис. Есть еще Дейенерис — младшая сестра Визериса, самая вменяемая, я ставлю на то, что игру за власть выиграет она. Еще есть Эйегон — мой пащенок. И многие-многие неназываемые сейчас граждане, чьи нитки я уже не успею распутать.