— Я приехал навестить Бриенну Тарт, гостью нашего дома, — начал Старк взвешивая каждое слово, — дети ехали прямо из школы. И я узнал тебя, покойная Джоанна Ланнистер.
Тайвин рыкнул, сокращая расстояние до Эддарда, но Джоанна перехватила его и остановила, встав между ними.
— Тай, прекрати немедленно, — она была очень зла, — Старк прав, я Джоанна Ланнистер, много лет считавшаяся покойной. Это правда, она не может ранить.
— Скажи это нашему сыну и уже пусти меня к нему… — начал Тайвин. Адреналин горячил его кровь, наполняя жилы жидким огнем.
— Никто из вас не войдет в эту дверь. Сегодня, — веско уронила Джоанна, скрещивая руки на груди. Главы кланов обменялись одинаково обескураженными взглядами. Тайвин кашлянул и начал:
— Что это значит, Джоанна?
— Детям оказана помощь. Вы им не нужны. Ваши разборки, ваши люди, ваши мнения — все это им сейчас не нужно. Они еще не пришли в себя, а когда придут — им нужно разобраться друг с другом, — Джоанна говорила довольно спокойно, но глаза ее горели бешеным огнем. Осторожно. Очень осторожно.
— Если есть вероятность вреда Бриенне, я оставлю охрану внутри… — начал Эддард и получил гневную отповедь:
— Они вне опасности. Они опасны сами себе и друг другу. Прекратите свою дурацкую войнушку и послушайте внимательно! Мы не для того привозим сюда людей, чтобы они сходили с ума от вида машин под окнами и вооруженных людей, притворяющихся прохожими. Уже сейчас в больнице слишком много странных «посетителей». Здесь не только ваши дети — здесь другие люди. Их много, и всех их мы обязаны лечить. Уезжайте со своей холодной войной отсюда куда угодно, к чертовой матери, дайте нам делать свою работу! — под конец она уже кричала. Эддард молчал.
— Я не считаю возможным спасать одного человека за счет других. Вы правы. Мы ослабим охрану периметра, — он говорил с трудом, но решительно. — Но люди в больнице тоже должны быть, вы же понимаете?
— Да сколько угодно! Поставьте по два гвардейца и два мушкетера у их палаты, Ланны и Старки, или договоритесь еще как-то. Но бога ради, быстрее. Может быть, прямо сейчас, пока я трачу на вас время, кто-то умирает.
— Иди, Джо, мы разберемся, — она взметнула на него глаза недовольно. Он добавил тепло: — Ты простудишься в этом пальто, иди, спасай. Я обещаю тебе убрать «гвардейцев».
Она перевела взгляд на Неда. Тот кивнул, подтверждая, и произнес:
— Клянусь.
Патетическая зараза, почти вслух подумал Тайвин.
Джоанна взошла на крыльцо и обернулась у дверей.
— Полный покой сутки. Возможно, двое. Я сообщу, когда можно будет навещать.
========== 7.3. Тысяча и одно слово /Джейме ==========
«Я не вернусь, —
Так говорил когда-то, и туман
Глотал мои слова
И превращал их в воду. —
Я все отдам
За продолжение пути
Оставлю позади
Свою беспечную свободу».
Не потерять бы в серебре
Ее одну
Заветную…
Би2 — Серебро
Ему снова снились странные сны. В последнем он видел Бриенну с деревянным мечом в медвежьей яме. Он спрыгнул туда, заслоняя ее, встал перед медведем, видя огромную пасть и мех так близко, расслышал свист арбалета… И проснулся. Он открыл глаза, обнаружил над собой белый больничный потолок и чуть не расхохотался. Я снова сломал руку? Что со мной, черт побери, опять? Ох, он согласен на любую травму, если за ним снова будет ухаживать Бри…
Капельница мерно капала над ним, мысли туманились. В его сне Бри была странно одета в розовые кружева, которые мешали ей двигаться и совсем не украшали. Добровольно она бы так не оделась… Он попытался подняться на локтях, голова замутилась, руки не слушались. Он снова провалился в сон.
Второе пробуждение было более легким. Над ним стояла мама, меняя капельницу. Странно, она редко делала это сама, чаще прибегали девочки или Бри… Мама увидела его глаза и обратилась тихо:
— Здесь ты в безопасности. Ты здорово напугал нас с отцом, Джейме, — она присела рядом, взяв его за руку. От ее касания он почувствовал, что память возвращается к нему. Шум в ушах, отчаяние, мгновенное беспамятство, машина в ограждении, балансирующая на краю. Он сам выбрался? Вряд ли. Почему тогда он до сих пор жив?
— Ты вспомнил? — она гладила его по руке и смотрела ласково. — Тебя вытащил Подрик Пейн. Он отказался объяснить, как он там отказался. Но он спас тебе жизнь.
Джейме не помнил Подрика, однако его мотив ему был не близок, хоть и понятен. Подрику нравилась Бри, и он вполне мог позаботиться о нем ради нее. Совет да любовь…
— Спасибо ему, — без выражения сказал он.
— Тебе нужно еще кое-что знать. Тебя привезли быстро, и первым делом узнали родные, и… Бриенна тоже узнала, что ты пытался с собой покончить…
Сердце его забилось бешено, перестало хватать дыхания. Что бы он сделал, узнав такое про нее?
— С ней все в порядке? Мама, скажи, что бы там ни было, я должен знать! — он рванулся и понял с возмущением, что руки его и ноги фиксированы бинтами к койке.
— Жива, но очень измотана. В том числе твоими поступками. Это нервное истощение, но это пройдет. И оставь в покое бинты — самоубийц в больницах не жалуют.
— Я могу ее увидеть? — он бешено захотел коснуться ее волос, обнять и баюкать, пока она не успокоится.
— Когда она проснется. Не тревожь ее, имей терпение. Я выторговала вам общую палату и сутки времени. Вы должны поговорить. Больше тянуть нельзя. Расскажи ей все, как есть, и удачи.
Джейме обещал ждать. Голые стены палаты напоминали склеп. Разве что жизнерадостный цвет отвлекал от мыслей о казематах. Зато в голове вились настойчиво воспоминания. Грезы были слишком реальными и, чем черт не шутит, вполне воплотимыми однажды. Осталось пройти унизительную процедуру извинения, но он был готов к ней как никогда прежде.
Много дней подряд Джейме прокручивал в голове важный разговор, надеясь, что вот-вот буквально завтра ему предоставится шанс. И это было странным поведением, поскольку он никогда не готовился в таким вещам, просто стремился обаять собеседника по максимуму и заболтать. Никогда парень не жаловался на подвешенность языка, да и харизма била без промаха. И все-таки хотелось подстраховаться, сделать шпаргалку.
Разумеется, он скажет ей все. Вообще все. Это будет честно. Она от меня ничего не скрывает, значит, надо рассказать ей все, как есть, сделав упор на том, что это в прошлом, что он принадлежит ей, что плохо спит, практически не ест и… хранит верность.
Нет, звучит как-то не очень. Словно я ее беру на жалость. Эх, если бы мы были героями какого-нибудь фантастического боевика, я бы мог открыть ей свой разум, и Бри все бы про него узнала. Не требовалось бы никаких слов, его эмоции, его мысли, его фантазии — все бы вылилось на девушку разом, окружило образами, убедило силой и глубиной переживаний, наполнило безысходной тоской по ней и тягой коснуться. Жаль, что это была банальная затертая реальность, приходилось пользоваться несовершенным человеческим языком.
Чем больше Джейме думал, тем сильнее его охватывал мандраж. Отчего-то раньше он был стопроцентно уверен, что эти переговоры проведет с блеском и легко. Теперь с каждой лишней минутой раздумий его восторженная решимость плавно сползала к усталой обреченности. Внутренний голос предательски нашептывал: «А что если она не станет слушать? Что если авария добила ее, и она решила больше не участвовать в этом бардаке? Что если она просто… больше не любит его?
Да, не может быть такого! Я же до сих пор ее люблю. Я же вот лежу тут, как последний никчемный дурак, придумываю идиотские схемы, которые сделают честь последнему прыщавому юнцу, не умеющему не то что на свидание позвать — у доски стишок ответить не покраснев до корней волос. Ну не должно быть так, чтобы она меня забыла так быстро… Или может?»
Ее каталку привезли только через пару часов. Она еще спала, ее запавшие глазницы были синими, а руки нервно сжимались во сне. Он ждал.