Тетушка жила у них уже почти неделю, определенных занятий у нее, в отличие от вечно занятого дядюшки, который то читал вебинары в киберунивере, то торчал с Джоном в репетиционной, не было. Свободное время она, очевидно, пыталась занять разговорами с родственницами, но мама избегала ее, Арья где-то шлялась вечно, хотя раньше каждый приезд тетки она висела на ней мешком. Оставалась вечно занятая уроками, но условно самая свободная в семье («детка, но ты же не играешь в сборной!») Санса. Перспективу ежедневно общаться с теткой она постепенно начала воспринимать как тяжелую, но необходимую повинность. Её суждения повергали девушку в шок, то, что она называла свободой, казалось Сансе распущенностью, осведомленность — пренебрежением к чужим границам, воспитание детей — излишне вольным в одном и строгом в другом. Рейенира и Рикард вынуждены были учиться, несмотря на то, что формально на уроках отсутствовали. «У этих Таргариенов все с ног на голову», — думала Санса об этом.
На шестой день мучений она не выдержала и пожаловалась Сандору в соцсети. Он среагировал даже быстрее, чем она бы хотела, и ей стало немного неловко от его ответа.
— Что я могу сделать для тебя прямо сейчас? Чем помочь?
Да, если бы Джоф ее о таком спросил… О! Парни вообще не произносят таких фраз.
— Я не знаю, — честно созналась Санса.
— Пойдем в кино, — предложил Сандор на это, — ты отвлечешься, и тебе станет легче. Родственники — они как листья на деревьях. Хочешь — не хочешь, однажды они появляются. А потом так же исчезают. И мы на это никак повлиять не можем.
Санса подумала-подумала и ухватилась за этот шанс. За окном уже медленно, но верно начинало временами выглядывать солнце, сигнализируя о том, что март все-таки в этом году будет, но пока была стужа, метель визжала и выла в оконных щелях и печных трубах, узор покрывал стекла, а в комнатах еще держался след цитрусового и хвойного запахов, словно капля шампанского дрожа на донышке узкого бокала с зимой.
***
Санса любила всю вселенную этим утром. Зима еще держала природу за горло: иссохшей ледяной рукой трясла мир, но в воздухе разливалось что-то будоражащее, манящее неизбежным перерождением и полетом. В ее руках телефон, в который раз дрогнув, выдал слабую трель смс-ки, а может, это было сообщение в соцсети.
— Как настроение? — чирикнула за ее спиной Арья, читая через плечо текст смс. Братья выдернули ее из приватного пространства Сансы самым грубым образом — потянув за ноги на себя, а Робб добавил словесно:
— Ну, оставь ты ее в покое. Она же тебя не трогает?
Санса желала бы продолжить препираться, как и Арья, но испуг от продолжения текста, которое могла бы прочитать сестра, вбрызнув ей в жилы пьянящую дозу адреналина, на некоторое время выбил ее из колеи. Равно хотелось придушить младшую и дочитать, о чем же ОН пишет… Тем временем Арья, выбурчавшись, затихла сзади, и Санса медленно, прикрывая варежкой экран, открыла сообщение. У переднего пассажирского места были свои неоспоримые преимущества, к сожалению, работающие только в комплекте с поддержкой братьев.
— Как настроение? Сегодня все в силе? — писал ОН. Какой он все-таки разведчик…
— Доброе утро, всё остаётся по-прежнему, — напечатала Санса, быстро-быстро стуча по экрану коготками. Это стоило того, чтобы не появляться у Бри в больнице. Количество арьиной подруги в жизни Старков последнее время приближалось к чрезмерному. За столом все говорили о тренировках, а теперь — о больнице и «нервном истощении», бесконечно мусоля судьбу девушки.
***
— Доброе утро, все остается по-прежнему, — появилось на экране его телефона. Сандор улыбнулся раньше, чем сообразил, что улыбку стоило спрятать.
— Переписываешь с ней, да? — пихнула его под бок Алия. — Саня, какой-ты храбрый!
— Э… Алия. Это не то, что ты думаешь, — буркнул парень, сосредоточенно накинувшись на завтрак. Яичница показалась еще вкуснее. Мама вынырнула от плиты и уточнила:
— И когда же ты приведешь свою девушку познакомиться? Алия говорит, она хорошенькая. Прямо заглядение.
— Ма! — возмущенно подавился парень. — Ты о чем?
— Как о чем? По тебе же ви-идно, — пропела мать, отворачиваясь назад к плите. Сандор перевел взгляд на сестру.
— Да не кипятись ты! Тоже мне секрет, — захихикала младшая. — Ты же светишься так, что в тебя можно гирлянду втыкать вместо розетки… Уверена, дело в ней. Не помню за тобой других причин вырабатывать электричество.
— Не уверен, не обгоняй, — отрезал Сандор. — Откуда такие идеи-то только берутся?
Мать и дочь переглянулись и прыснули. Григор бухнул дверью, потом раздались тяжелые шаги и раскатистый рев:
— Сань, ну ты идешь, не?
Вслед за голосом на пороге явился и он сам, обдав кухню едким табачным запахом.
— Иди, давай, не мешай пищеварению, — махнула на него полотенцем мать. — На крыльце его подожди, давай, давай…
— Я мигом, — буркнул Сандор брату, спешно забрасывая в рот остатки еды не жуя. — Чай не буду. И приду поздно.
— Слушай, Штирлиц Иваныч, — прикрывая рот рукой, хихикнула Алия, — передавай привет, если у вас свидание.
— Нет никакого свидания. С ума посходили, — выходя из кухни, бросил Сандор, а вслед ему несся парный женский хохот.
***
Они выбрали фильм и зал скорее по принципу «где меньше людей», нежели по какому-то еще… Далеко над затихшим залом она сидела, расслабляясь в кольце его рук. Сначала Сансу накрыла его скользнувшая левая, через плечи, словно теплый платок по шее к локтю. Чуть погодя, словно приучая к присутствию, правая, накрывшая ее ладонь. Санса поежилась, оплывая внутри кокона, устраиваясь поудобнее. Подняла голову, положила на плечо. «Мы ведем себя так, словно все уже было. В этом есть какая-то фундаментальная неправильность. Наверное, так выглядят старики вроде моих родителей — крепкие, обстоятельные, скучные. И все-таки, как бы это было?» От мыслей голова туманилась.
Сандор, обнимая ее, дышал девушке куда-то над ухом, запуская жаркие мурашки вдоль позвоночника. На экране героиня бесконечно брела по пустыне куда-то в бесконечную небесную даль. От всего постапокалиптического пейзажа веяло безысходностью и отчаяньем. Девушка зябко поежилась, и Сандор сдвинулся ближе. Санса повернулась к нему лицом, встречаясь взглядом. Он поцеловал ее в лоб, прижимаясь горячими губами. От места касания жар пополз вниз по ее лицу, расцвечивая его неприметным в темноте румянцем и наполняя все ее существо горячим желанием поднять лицо вверх в надежде на продолжение, и лишь внутренняя гордость еще держала ее, требуя подчиняться, оставаться в роли. Порядочные девушки так не делают. И вообще, пусть он попросит. Он же должен узнать.
Тем временем Сандор, который должен был узнать, признаков понимания ее дилеммы не проявлял. Губы его спустились к ее переносице и задержались дольше, словно и не собирались ее покидать. Девушка таяла, из последних сил сопротивляясь. Рот предательски приоткрылся, сердце заколотилось. Пламенный цветок его дыхания ранил и подчинял, ресницы робко дрожали, опаляемые, щекоча хозяйку и виновника ее смятенного состояния духа. «Ну, попроси меня, попроси», — думала она яростно, паникуя от мысли, что поцелуй она его первой, случится что-то непоправимое. А Сандор, оторвавшись наконец от ее носа, отстранился. Стало тяжелее, она прикрыла глаза, затаившись, а когда распахнула их вновь, в глазах парня стоял вопрос, который он так и не озвучил. Продолжать? Она кивнула.
Ладонь легла на ее скулу, губы слились, мир исчез во вспышке. Не осталось ничего, кроме ощущений от его языка и губ, втягивающих ее в эйфорическое безумие. Холод зала коснулся ее рук, едва парень перенес свою ладонь на ее щеку, пальчики дрогнули и заспешили в попытке согреться к его плечам и груди, пробежались и замерли. Поцелуй захватывал с бешеной скоростью, под плотно сжатыми веками плыло алое кружево. Они отрывались, жадно хватая ртом воздух, и ныряли снова, словно ловцы жемчуга, выбрасывая перед собой вместо тяжелого камня, утаскивающего тонкое тельце пловца на глубину, собственные руки, отчаянно проходящие по чужому телу, отмечая яростными касаниями особо полюбившиеся места. Когда рука Сандора осторожно накрыла, а потом и сжала ее грудь, Санса пожалела лишь о том, что вторая рука парня была по-прежнему покоилась на ее плечах теплой горжеткой. Тонкая шелковая блузка была достаточно свободной, чтобы быть уместной даже в театре, не то, что в кино. Будучи заправленной в юбку нижним краем и завершаясь узким воротником под горло, доступа к телу она не предоставляла совсем. Тем не менее, липкий жар от соприкасающихся тел грозил промочить тонкую ткань насквозь, а касания через шелк к обнаженной коже чувствовались еще острее.