Я — твой!»
А.Ассадуллин «Ничей»
Они стояли в коридоре больницы, перебрасываясь ничего не значащими репликами. Робб смотрел на него, прищурив глаза, скрестив руки на груди. С ним было легко, можно было в принципе ничего не изображать — быть гадом, когда хочется быть гадом, и быть самой добротой, когда хочется признания. Удивительно, как он отрешен от мира. Закрыт на все засовы, как укрепленный форт посреди океана с неведомыми координатами. И я внутри этой недосягаемой крепости… Кто бы мог подумать? И это для меня глаза Робба смеются и расходятся морщинки от уголков глаз. Фантастика.
— Долго еще ждать этого героя-любовника? — протянул Робб скучающим тоном.
— Не думаю, что ты прав, — возразил Теон, любуясь его лицом. — Мы выпустили их из-под колпака буквально на сутки. Ничего не могло произойти.
— Теон, а то ты не знаешь, как много всего может произойти за одни сутки! — выдохнул Робб, подмигивая. Семь пекл и груда жареных кальмаров! Он меня подкалывает? Он меня троллит? Он? Меня? Рассказать кому — не поверят. Мир сошел с ума.
— Не эти двое, нет.
— Да ладно, так уж принципиально, кто? На дворе без пяти минут март, скоро даже водосточные трубы замурлыкают. Ты вот сам что можешь о последних сутках в своей жизни рассказать, м?
В его усмешке был яд, определенно позаимствованный у самого Теона. Да, последние сутки удались, начиная с того, что он не спал совсем, поскольку ночь прошла не сказать, чтобы бурно, но… Возмутился только к утру, отметив зловредного волка почти укусом в запястье, забив на его приказы, плавно перетекшие в просьбы. «Первое. Меток не оставлять. Второе. Не провоцировать на людях.» Сегодня все договоренности шли лесом. Теон оперся о бетон над плечом ехидного Старка и молниеносно впечатал парня собой в стену, шепнув на ухо: «Не провоцировать на людях, » — и так же резко отстранившись. Роббу было совершенно не обязательно знать, что коридор пуст с обеих сторон. Мгновенная вспышка испуга в голубых глазах, разметавшиеся рыжие ресницы. Только дураки могут считать, что они с Сансой похожи. Внешность обманчива.
— Придурок, — выдохнул Робб, сжав рот в одну тонкую черту. Ударит или наорет? Так и не узнав, что собирался сделать волк, Теон обернулся к двери палаты. Джон прибыл. Лицо помятое, вид закономерно несчастный. Теперь даже он был готов признать, что в словах Робба что-то есть.
— Джон, — позвал его Робб, отлипая от стены. — А о чем вы говорили с Бри?
Джон мотнул головой из стороны в сторону.
— Секрет? — уточнил Робб проникновенно.
— Личное, — буркнул Джон. — Короче, не твое дело.
И утопал вперед на глазах изумленной публики
— А я предлагал, — продолжил ему в спину Теон, — давай, я буду расспрашивать, а ты потом успокаивать. Ну и вот, он уже послал доброго полицейского. Наручниками к батарее его теперь приковывать?
— Наручники, елки, Теон, у тебя фантазия когда-нибудь заканчивается? — взявшись за голову, с несчастным видом ответил Робб.
— Никогда, — усмехнулся он в ответ. — Рано ты сдался.
— Я не собирался его дожимать. Мне нужно было посмотреть, что он скажет, а главное — как. Для выводов инфы достаточно.
Робб бодро нырнул в дверной проем лестничной клетки, пытаясь догнать брата. Людей вокруг стало больше, вверх по лесенке промчалась стайка юных девочек в белых халатах, обдав их типовых хихиканьем и характерным шепотком. Ну да, нас заметили, не может быть… Ну и… конечно. Крайняя с конца, бросив отчаянный взгляд, совершенно случайно упустила пухлую папку с бумажками, и она, хлопнув страницами, словно птица, устремилась в колодец лестницы. ≪Б л я д ь! ≫ — только и успел подумать Теон, перехватывая медкарту. Он бы сделал все иначе: и рассыпал бы раньше, и не требовал бы от понравившегося юноши прыжков через пол пролета, и не рисковал бы ценной документацией. Короче, если она не хотела посмотреть, как два атлетически сложенных юноши попытаются именно что прыгнуть за несчастным фолиантом, то дело она провалила. А вот если хотела… Разумеется, он поймал папку, а ниже пару листков выхватил из воздуха Робб, подал ему и с непроницаемым лицом молниеносно показал глазами на девушку. Мол, давай. ≪Б л я д ь! ≫ — вторично подумал Теон. Что это вот сейчас было?
Он обернулся к барышне, подавая собранное. Хрен тебе, а не шоу, думал он про себя. Она смотрела на него очарованно, стайка выше замерла в предвкушении, стих щебет. Теон улыбнулся, сократил расстояние и почти вплотную отдал папку.
— Ты обронила, — выдохнул он, вкладывая папку в ладони. Девушка изо всех сил пыталась не смутиться. Теон выкрутил обаяние на полную, припечатал ее руки своими, пояснив: — Держи крепче.
Рот ее беззвучно приоткрылся. Фантазия, вас всех губит фантазия. Небось уже успела додумать не только свадьбу, но и похороны. Теон молниеносно отнял руки от потрясенной барышни и скользнул вниз по лестнице как минимум на этаж вниз, прихватив по пути Робба, с интересом наблюдающего эту сцену. Ниже этажом, у самого запасного выхода, Теон ухватил Старка за плечо и развернул к себе бесцеремонно, грубо. Так и есть, зараза, капля крови на нижней губе ему не почудилась.
— Нафига, Робб? Ты же все видел.
— Видел, — подтвердил Робб зло. — Все.
— Нет, ё п т, это ты думаешь, что ты что-то видел. А было все иначе, — горячо зашептал тот в ухо. — Девчонка рассыпала свою папку, чтобы кто-то из нас ее поднял, и сделано это было специально на глазах. Она, может, и сама не хотела, это социум, долбаный социум и зрители. Ну?
— Ты мог ее не ловить, — раздельно произнес Робб, снова закусывая губу.
— Да, б л я. Это рефлекс.
— Клеить девушек независимо от цели?
— Нет, прыгать на летящие предметы. Никогда не думал, что волейболисты хуже собак в этом смысле?
Капля крови снова выступила под белым клыком. Теон не выдержал. Ладонь легла на скулу, выворачивая лицо Робба к нему, большой палец нажал на челюсть, разжимая рот. Он всего лишь не хотел видеть, как он ранит сам себя, просто наблюдая за ним. Я такой, какой я есть, черт, ну ты же знал, на что подписывался, Робб! Я таким родился.
Дальше понесло уже Робба, рваный поцелуй накрыл и выпотрошил, руки отмечали так, словно стремились насквозь пройти между ребрами и выйти с другой стороны. Он с трудом вырвался из волчьей хватки просоленного кровью рта и произнес единственное, что ему оставалось:
— Прости.
Шаги и стук по металлу входной двери. Они отпрянули друг от друга, Робб быстро закрыл глаза, а когда открыл, лицо его уже разглаживалось. Они пропустили очередную волну народа и вывалились наружу. Оставалось догнать Джона. Робб глянул на него странно, а потом, наклонившись к ближайшему сугробу, слепил снежок и без предупреждения прижал к его щеке, ведя в сторону губ.
— У тебя рот в крови, — пояснил он, демонстрируя алый след на комке снега.
— Осталось тебе укусить меня, и будем полными побратимами, — попытался отшутиться Робб.
— А я не говорил, что это только моя кровь… И на укусы запретов не бы припомню…
***
— Это не переодевание, а какой-то разнесчастный смотр достижений народного хозяйства за истекшие выходные! — хватаясь за голову, сообщил Лансель. — Ах, у Робба все губы искусаны и на запястье засос. Ах, кто это так Григу спину расцарапал? У нас что тут за пансион благородных девиц? Я наивно полагал, что мы будем про волейбол языками чесать…
— Ланс, Теона туда ж посчитай, — хмыкнул Джендри. — Спина в засосах — одна штука.
— Теона туда можно по умолчанию считать, — уточнил на это Джон. Да ё! Вот нахрена сейчас. Ох уж эти шутники. И главное, совершенно непонятно, как реагировать.
— И Джона, кстати, — продолжил пересчет Джендри.
— Да ладно? — уточнил помянутый в первых рядах Робб, подходя к брату. — Это ты вот эту царапину вдоль позвоночника считаешь? Это брился-порезался, я протестую.
— Робб, а ты прямо вот уверен, да? — с внезапным интересом произнес Лорас.
— Не-не-не, — немедленно парировал Робб, — твои методы диагностики не ко мне. Я свечку при этом бритье не держал.