— Это НЕ шутка!
Его лицо застыло, словно у каменного изваяния. «Все уже было». Он медленно опустил голову так, что их лбы соприкоснулись. И когда Робб снова заплакал, он уже не знал, чьи это слезы, потому что они ощущались как свои.
Они лежали потом рядом на спинах, как павшие воины, разбросав руки и ноги. Робб начал бесконечный нудный монолог, тянувшийся как коровье стадо на выпас, а Теон слушал, пока не выдержал.
— Я тебя так просто никому не отдам, слышишь! — он почти кричал громким бешеным шепотом.
— Я не смогу так, — шептал в ответ Старк. — Не могу, как ты.
— Это несложно, я тебя научу, — уверенно отвечал Теон.
— Научишь врать? — прищурился Робб. — Ты не понимаешь, я же долбаный Старк! И у меня, помнишь, есть долг.
— Тысячи людей женятся без любви: мучаются и рожают, и живут рядом, и ходят налево, — сообщал Теон прописные истины, выделив последнее слово голосом. — И не надо говорить, что это вранье — я спал как минимум с двумя замужними дамами. По обоюдному, заметь, согласию.
— Так не должно быть, — сдавленно выдавал Робб, избегая глядеть ему в глаза.
— Такова жизнь, Робб. Везет единицам.
— Мои родители любят друг друга. Я надеялся когда-нибудь…
— Что ты откроешь в себе бисексуальность? Забудь. В лучшем случае ты женишься на девушке, с которой вы не будете потом делить имущество и возможных детей, не факт, что твоих, — Теон говорил зло, не особо сдерживаясь. — Что же до твоих родителей… У них был политический брак, не думаю, что они любили друг друга в начале. Притерлись и живут.
— Я должен жениться, Теон. И сделать наследника, — простонал он, останавливая на нем взгляд. — Притом срочно, с девушкой, которую я даже никогда не видел. Понимаешь?
— Ты сейчас раскроешь мне все тайны, а потом будешь вынужден убить меня, так? — уточнил Теон. — Кончай проповедь.
Робб начал одеваться, натягивая футболку через голову. Растрепанные волосы рваными рыжими брызгами выплеснулись из ворота, окатили плечи медью. Мне плевать, что ты женишься. Ты мой, и я тебя не отдам.
Они едва успели одеться и кое-как навести на диване подобие порядка, когда в замке повернулся ключ.
— Добрый вечер, — выступил вперед Робб, по привычке беря все на себя. — Я Роберт Старк, и Бри послала нас за таблетками.
— А, ну привет, — сообщил совершенно не удивившийся Тарт. Кремень-мужик. — Дочь намерена явиться к ужину?
— Пока непонятно, — сообщил Робб, закрывая сундук с разнообразными колесами, марлечками и шприцами. — У Джендри репетируют, искать, если что, там.
— Добро, — сказал Тарт, положив тяжелую руку на плечо Робба. — Я помню, Бри говорила, ты, стало быть, капитан у Волков, так?
— Да, капитан, — улыбнулся Робб.
— А ты, скорее всего, Теон. Бри упоминала, что вы дружите, — Теон кивнул, а Тарт взглянул на Робба, его губы едва тронула улыбка. — Эх, я уже и забыл, как это… А когда-то в доме было шумно от друзей сына. Ну, да ладно. Заходите на чай, коли будете в наших краях.
— Хорошо, — ответил Робб.
— Плохо выглядишь, Роберт, — сообщил Тарт в конце. — Видно, не зря моя дочь послала тебя за допингом. Ты пригляди за ним, дойдет ли до Джендри?
— Пригляжу, — пообещал Теон уверенно.
***
Ветер задувал шквалами, бросал в лица мелкую морось дождя и иногда брызги волнующегося внизу моря.
— В твоём состоянии ехать сюда — идея не из лучших, — сообщил Теон в самое ухо волка.
— У меня нет никакой инфлюэнцы, — глухо произнес Робб, не отрывая взгляда от волн. — Отступись.
— И сидеть на камнях долго чревато.
— Это мои реплики, — фыркнул Робб.
— Дурак, ты не видишь себя со стороны. Сейчас ты даже о себе не можешь позаботиться.
Он плотнее прижался к его спине, закрывая собой от ветра, обнял за плечи. Стоило большого труда уговорить волка не подходить к морю, и даже разувание он не одобрил. Не хватало ещё какого-нибудь дурацкого самоубийства по глупости. Так они оказались на плоском камне сильно выше линии прибоя и на такой высоте над морем, чтобы кое-кто не сиганул вниз наверняка. Капюшон временами слетал с головы Теона под порывами ветра, ввинчивающегося в каждую складку одежды, воюющего в скалах. Это не имело значения сейчас, надо было удержать его на грани, не позволить совершить глупость большую, чем женитьба.
Робб заторможенным движением подтянул горлышко бутылки к губам, сделал большой глоток и поднял ее чуть выше над плечом. Теон с сомнением отпустил одну руку, крепче придерживая за плечо оставшейся, пригубил и вернул бутылку. Алкоголь обжёг небо, пролился ядовитым дождем в недра, пытаясь согреть. Он возобновил захват. Робб начал мелко подрагивать.
— Пора валить отсюда, — сообщил кракен, — пока мы оба не превратились в элемент ландшафта — серый и бездыханный.
— Это было бы правильно, — бесцветным голосом сообщил Робб, едва разжимая губы. — Я так себя и чувствую.
— Знаешь, если бы ты не упрямился, сейчас на одну грелку рядом было бы больше, — Робб не ответил, и Теон дожал: — Зачем послал Сандора, а? Он так хотел тебе помочь.
— Прекрати, — донеслось до него с очередной порцией брызг, изранивших лицо, как шрапнель, — он бы с нами не поехал.
— Ну разумеется, как порядочный лирический герой, он бы тебя напоил таблетками, измерил температурку и менял бы повязки на твоём горячем лбу лбу, как верный пёс сидя у кровати, — развил мысль Теон.
— Ерунда какая, — произнес Робб, но прозвучало это неуверенно. Теон почувствовал подступающую злость, смешанную с жалостью.
— Прямо вот так все плохо? Робб, не отрицай, ты этого хочешь.
— Какая теперь вообще разница? — произнес он, продолжая смотреть в море. На пальцы Теона, зажатые в замок на его груди груди, упала первая теплая капля.
— Ты его любишь? — спросил он, сам не понимая, для чего. Всего лишь хотел подколоть его хоть чем-то, зацепить, вытащить на поверхность, а сделал только хуже. ≪Почему тогда больно мне? ≫
Робб молчал очень долго.
— Это неважно, — произнес он наконец, накрыв его руки ладонью. — Не надо тебе это знать.
— Решаешь за меня? Робб, ты идиот. Неужели ты не понял, что такой ответ все равно, что да?
— Нет, — сообщил ему Робб. — Это не так.
— Ты всегда все знаешь, — сообщил Теон. В глазах темнело от бешенства. — Ты и сейчас знаешь ответ. Знаешь, но считаешь, что я не должен знать. Сколько ещё ты будешь держать меня у подола, как дитё? Я имею право быть в курсе, потому что…
Он запнулся, сглотнул и замолчал. А потом расцепил руки и отодвинулся, вставая. Робб остался сидеть.
— Будет правильно, — произнес он он, не поворачиваясь, — если ты оставишь меня сейчас и уйдешь.
— Вот уж нет! — закричал Теон, перебивая желание открутить ему рыжую голову. В голове всплыла картинка, как бы он это сделал. Вот смыкает руки на шее, давит, и его кожи касаются щекотные рыжие локоны, такие мягкие на ощупь… Пекло! Он со злостью пнул ближний мелкий камень, и тот покатился вниз, увлекая за собой небольшую шумную осыпь. — Мы пришли сюда вдвоем и уйдем вдвоем. Я тебя не оставлю.
Он дёрнул его за руку, вынуждая встать, подставил плечо и рывком выдернул Робба с камня. Тот пошатнулся, но устоял на ногах. В глазах плескалась вина.
— Это глупо, Теон. Нет никакого будущего. Оставь меня.
— Здесь?
— Вообще, — произнес Робб тихо и посмотрел на него так, словно за спиной Грейджоя смерч пожирал селения одно за другим, свистя подбираясь к ним.
Они застыли друг напротив друга. Робб опустил взгляд, снова прикладываясь к бутылке. Это был самый дурацкий способ пить хороший вискарь. Теон забрал у него почти пустую ёмкость, опрокинул в себя, отбросил и сообщил:
— Мне плевать, кого ты любишь и во что ты веришь. Мне по барабану, что будет завтра. И я никуда, слышишь меня, никуда не уйду!
— Почему? — Робб поднял на него усталый потерянный взгляд.
— Потому что я твой, забыл?
Край его губ едва дрогнул, обозначая если не улыбку, то ее тень.
— Ты — мой, — прошептал он. И казалось, слово отражается от скал и кружит в ветре, выносится каждой волной и копится на песке с их накатом.