***
Но, если бы не ты, ночь была бы пустой темнотой
Если бы не ты, этот прах превратился бы в прах
И когда наступающий день отразится в твоих вертикальных зрачках
Тот, кто закроет мне глаза, прочтёт в них всё то же — ты нужна мне
Он переступал через сорванную одежду, словно ступал по болотным кочкам. Трясина затягивала, грозя утянуть в свои недра. Зеркало в покинутой ими вечером ванной отражало его обалделое лицо, в ушах звенело: «я с тобой ещё не закончила». Когда он вернулся в спальню и медленно опустился рядом с Игритт, девушка обняла его бок, обвившись вокруг, и по-хозяйски закинула ногу ему на бедро.
Окружила меня стеной
Протоптала во мне тропу через поле
А над полем стоит звезда
Звезда без причины
В отмытом виде Игритт была совсем другой. Кожа кремовая, почти белая, и пламенные волосы рекой чистого огня растекаются по его боку вслед за хозяйкиной головой. Огонь может сжечь. Огонь может согреть.
Огрубевшие подушечки пальцев гитариста едва притронулись к предплечью, она проснулась.
— Давай никуда не уйдем отсюда,— вместо доброго утра коснулось его уха.
========== 7.32. На своей стороне. Бриенна /Теон / Робб /Арья ==========
Этот день для меня, как агония.
И тоска по тебе не сравнится с бетонной стеной.
Я лежу головой в луже облака,
И люди кружат вокруг по часовой.
Ты помнишь наши скитания, —
Слёзы и сны на полу, бездонные страны.
Припев:
Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны.
Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной,
Чтобы вылечить раны!
Этот день для меня, как агония.
И тоска по тебе не сравнится даже с тобой.
Я вырву все, что написано —
И лето станет южной теплой зимой.
Кто они, когда мир бесится?
Кто они, наши дети?
Кого им держать за колено?
Припев:
Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны.
Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной,
Чтобы сердце запело!
Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны.
Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной.
Ночные снайперы «Демоны»
— Бри, ты упертая как носорог! Что? Да! И нечего так на меня смотреть. Вокруг Старков варится какая-то смертоубийственная каша, они сами себя не могут защитить, а ты влезаешь в это добровольно! Я тебе не позволю.
— Джейме, я не твоя любимая игрушка, чтобы мной распоряжаться, — психанула Бри, разрывая его руки вокруг собственного пояса, вывернулась бедром и отступила на шаг, оборачиваясь через плечо. — Что? Удивлен? Я тоже умею орать и огрызаться.
— Не удивлен, я это всегда знал, — обиженно пробурчал Джейме, — в тебе этого добра больше, чем ты думаешь. И больше, чем ты думаешь, я знаю. И все-таки на кой-черт, объясни, тебе это нужно?
— Это нужно не мне, а Сансе. Понимаешь, Сансе! — растолковывала она ему, теряя терпение. — Я ее подруга вообще-то. И она просит, чтобы это была именно я. И все.
— Пусть с ней поедет сестра, Джейни, мать… да кто угодно еще… Черт в ступе с бабой-Ягой, трехголовым Змеем Горынычем и Соловьем-разбойником, — мысль о сказочных персонажах бодро переключилась на живых людей. — С ней же едет Сандор, этого мало?
— Сандор едет как телохранитель, ты прекрасно знаешь, — Бри отвела глаза. — Это другое.
— А Робб как брат, а я не должен всего этого знать и не должен рассказывать, и от бесконечного конфликта интересов у меня лопнет голова! Скоро и проворно по экватору и от полюса к полюсу, — выкрикнул Джейме свистящим шепотом, беря ее за локти и подтягивая к себе, перехватил за талию и заглянул в глаза. — И все-таки…
— Ну прости, ты знал, на что шел, когда начинал со мной встречаться, — горячо ответила Бриенна, глядя в упор. — Я всегда дружила с Арьей и симпатизировала Старкам…
— Начинается… — всплеснул руками Джейме, отпуская ее. — Теперь я же в этом виноват!
— Свободы, Джейме, мне не хватает свободы, — прошептала она вдруг, и что-то кольнуло его недобро.
— Что?
— Мне кажется, ты не доверяешь мне. Словно я сама не могу себя защитить.
— Ты едешь в эту дурацкую поездку лишь для того, чтобы мне это доказать? Что ты способна за себя постоять?
— Нет, — Бриенна прижалась губами к его виску и выдохнула тихо-тихо: — Я еду в эту нужную поездку для того, чтобы доказать тебе, что ты можешь меня отпустить. Что ты достаточно доверяешь мне, чтобы отпускать. Что ты не сойдешь с ума от беспокойства. Что станешь только сильнее.
***
— Теон, ты играешь слишком нервно. Я бы предложил тебе больше оглядываться на команду и не солировать.
— А я бы предложил тебе вырвать руки и вставить обратной стороной, — щедро отсыпал Теон, вызвав вспышку гнева Джона.
— Пока Робба нет…
— Да мне плевать, что Робба нет. Ты несёшь чушь.
— Если бы здесь был Робб… — упрямо начал Джон, — он бы…
— Здесь нет Робба! — проорал Теон в ответ, и напульсник с его руки полетел в лицо Джону.
Аша сгребла его как кутенка, подрубила острым ударом локтем под дых, что-то прошелестела Джону над его согбенным телом и прошипела:
— Разорался! Следуй!
Сестра скрутила его умело, как только она и делала, словно натренированный санитар психбольницы. Вывернутая рука невыносимо ныла, хрустел сустав. Аша выдохнула шумно, выбросила его тело в угол комнаты, зажала там стулом, который оседлала, прижавшись грудью к спинке, так что казалось, она топчет его вороным конем. Ее ноздри раздувались от еле сдерживаемого гнева, что случалось с ней редко. Временами она пугала брата так сильно, что он мог бы, пожалуй, начать заикаться, а то и писаться по ночам. Лет пятнадцать назад.
— Что за хрень ты устроил? — выдохнула она зло, сжала губы в одну тонкую черту, выдохнула воздух через нос, а потом с усмешкой, скрывая свои прорвавшиеся эмоции сообщила едко: — Недоебит или целибат, малыш? Иди к Джейни, она знает, где у тебя кнопка.
— Отвали, — проныл он, не разжимая зубов. Никто не мог обвинить его в трусости, и все же атакующая сестра временами вызывала в нем страх — животный, слепой, и лишь усилием воли он держался, чтобы не закрыть голову руками, из последних сил повторяя ее поведение, вплоть до жестов и мимики, как самое верное зеркало. А что? Я тоже Грейджой, черный кракен и летучая смерть. Я наследник, я!
Она снова сжала губы, словно не хотела, чтобы хоть один звук покинул ее рот. Сквозь застилающую разум пелену страха брат все равно распознал ее колебания. А я бы ударил, думал он зло, такой момент… Наконец фурия исторгла ряд реплик, вызвавших в нем новый приступ паники.
— Ты — позор семьи, гребаный стыд, — голос ее был похож на сипение. — Борись, блядь, со своими слабостями. Как слепой зверёныш без мамки!
— Да что ты знаешь?
— Больше, чем твоя дурья башка вообразит когда-либо, — сплюнула, словно прошила картечью Аша, — и мне нахер не нужны твои сопливые камин-ауты! Веди себя нормально.
— Кто ты такая, чтобы решать, что норма? — вырвалось у Теона помимо воли.
Уголок рта Аши дрогнул, и она немедленно вонзила жало в просвет его казавшегося безупречным панциря.
— Значит, будет мне признание? А что же? Соскучился, малыш? Сводить тебя за ручку в гей-клуб, чтобы научить снимать мальчиков, или самой пару раз провернуть в твоей заднице ручку от метлы?