А потом вышел из комнаты. Арья слышала удаляющиеся шаги и негромкий разговор. Слезы, кажется, кончились, хотя теперь никто не мешал ей плакать. Она сбросила куртку, нервно раскидывая вещи, разделась. Потом назло всему миру, не умываясь, забив на душ, натянула длинную сорочку и забралась под одеяло.
Никто меня не любит, никто меня не ждет. Она лежала без сна который час, а в памяти все крутились обрывки воспоминаний. Последним в ряду стояло вечернее, где Джендри обнимал ее, а она укладывала затылок на его плечо. Почему она раньше не замечала? Дура, дура, дура…
Луна сияла, разливая по комнате неяркий серебристый свет. Сна не было ни в одном глазу. Арья расхаживала по комнате, как призрак, в полумраке натыкаясь на предметы. В дверь тихо постучали.
— Кто бы ты ни был, — произнесла она тихо, — заходи.
Она стояла спиной к двери. Ей никого не хотелось видеть. А еще ей хотелось обнять любого близкого и рыдать, и расказывать. А еще, чтобы Джендри тогда ее все-таки поцеловал и сейчас пришел снова за тем же.
— Это я, — глухо донеслось у нее за спиной. Парень прикрыл дверь и тихо стоял около.
— Зачем ты пришел? — спросила Арья, не поворачиваясь. — Будешь извиняться?
— Да, — у Джендри был расстроенный голос. — Ты извинишь меня?
Арья обернулась. Он стоял у самых дверей, освещенный луной. Тень от оконной рамы резала его вертикально пополам, проходя по носу, и поперек груди, словно огромный крест. Арья кивнула, подтверждая увиденное, и переместилась к стеклу. Она глядела в сад, прижимаясь горячим лбом. Джендри подошел и встал рядом. От него пахло спиртным еще сильнее, чем раньше, но он твердо держался на ногах. Его рука на стекле легла совсем рядом с ее.
— Арья, ты простишь меня? — начал он снова.
— Не знаю, — угрюмо ответила она.
— Я так не могу, — вдруг сказал он, накрывая своей рукой ее. — Не могу с тобой ссориться.
— Угу, — пробормотала Арья. Она чувствовала дыру в груди, пока он не пришел. Она была согласна на любую заплатку, лишь бы не болело.
— Я дурак, да? — уточнил он.
— Дурак, — подтвердила Арья. Уголок ее рта едва дернулся.
— И ты объяснишь мне, почему? — уточнил он. Тихая радость в его голосе была заразительной.
— Не знаю, — она улыбнулась, отвернув лицо, чтобы он не видел. — Может быть.
— Пожалуйста, — попросил он. Его ладонь была горячей, а стекло холодным.
Арья колебалась и выбрала тепло. Она придвинулась, скользнув накрытой им рукой по стеклу, и медленно подняла голову. Джендри смотрел на луну, избегая ее взгляда. Тогда она, скользнув под его рукой, вжалась спиной в его грудь. Джендри поколебался минуту, а потом обнял ее за плечи, прижимая к своему боку. Арья застыла, наслаждаясь теплом его тела и ощущением защищенности.
— Я почувствовала себя страшной уродиной, — наконец сказала она.
— Из-за меня? — ахнул Джендри потрясенно.
— Угу, —подтвердила Арья. Джендри прижал ее сильнее и мягче.
— Ты очень красивая, — сказал он тихо и очень уверенно. — Никогда не сомневайся в этом. Веришь мне?
— Верю.
Они стояли в тишине, неподвижные.
— Значит, мир? — спросил наконец Джендри.
— Мир, — подтвердила Арья.
— Тогда приезжай завтра в гости, — Джендри занервничал было, но потом ровно продолжил: — Будет вечеринка. Теон сможет тебя отвезти.
— А братья?
— Их не будет. Из твоих знакомых будет Теон, Джейни и Бриенна, если не попадет на дежурство…
— У нее с понедельника… Класс! — она обернулась в его руках и, подпрыгнув, обняла за шею. Фокус бы не прошел, если бы он не наклонился. Немного оторвавшись от него, она продолжила: — Спасибо тебе.
Джендри выглядел странно, словно только сейчас на нем сказалось действие алкоголя.
— Теперь я смогу заснуть, — радостно сказала она. — Ты можешь подождать, пока я не отключусь?
— Я? Здесь? — потрясенно уставился на нее Джендри, словно только что осознал, что они ночью вдвоем в одной комнате, а на ней одна лишь ночная рубашка. Арья с ужасом поняла, что только что обнимала его практически голой. Эта мысль неожиданно ее смутила. Она резко запрыгнула на кровать, накрываясь одеялом до подбородка.
— Ты и так уже здесь, — заметила она спрятавшись. — А я темноты боюсь.
— Ты? — продолжил в том же духе Джендри.
— Я, — театральным шепотом произнесла Арья. — Расскажешь кому-нибудь, убью!
— Не расскажу.
— Посиди, пока я не усну, — она похлопала по краю кровати рядом с собой. Парень сел осторожно, словно боялся помять одеяло своим весом. Арья взяла его за руку и закрыла глаза.
— Спокойной ночи, Джендри, — пробормотала она сквозь сон.
— Спокойной ночи, Арья, — ответил он. Какой у него хриплый голос, думала она, отключаясь, пьет поди много…
========== 2.33 Время разбрасывать камни / Сандор ==========
— Я дома!
Сандор с размаху забросил рюкзак в коридор. Бася поковыляла к нему через комнату и ткнулась в ладонь. Собака была старой и подслеповатой. Он присел на корточки, гладя большую лобастую голову.
— Пойдем, — махнул рукой парень и вывел ее на улицу. Накрапывал мерзкий мелкий дождик. По грязи двора бойко носилась стайка щенков. Клиганы всегда держали собак, но жили они в пристройке, чтобы не топать по всему дому грязными лапами. Только Бася в виду почтенного возраста и ломоты в лапах заслужила право спать на коврике в прихожей. Шумные щенки окружили почтенную матрону, тыкались носами ей в бока и морду.
Сандор запрокинул лицо, глядя в небо. Серые тучи висели низко. Погода на выходные будет отвратная.
Когда он вернулся в дом, Бася заняла почетное место, свернувшись калачиком.
Сандор прошел на кухню и угрюмо исследовал недра холодильника. За этим занятием его и застала мать.
— Вы просто машины по превращению еды в дерьмо, — обычно говорила матушка Клиган со свойственной ей прямотой и без перерыва продолжала предлагать добавки и накладывать еды. У нее было доброе сердце и тяжелая рука. А как еще, если в доме столько детей?
— О, Сандор дома. Ты не промок? Что в школе? Как тренировки? — затараторила она немедленно. Пухлощекая толстушка, она передвигалась быстро, как и говорила.
— Угу. Нет. Нормально, — ответил Сандор. Говорить складно он никогда не умел. Его таланты сводились к физической силе и упрямству. — Ма, есть охота!
Мама, непрерывно щебеча что-то, накрыла на стол и села напротив, подперев рукой щеку, пока сын уплетал за обе щеки.
— Какой ты Саня, огромный вырос. Хороший парень, — задумчиво начала она. — Вот бы тебе еще девушку хорошую, и мне б спокойней было.
— Ма, — укоризненно бросил Сандор, жуя. — Может, школу закончу хоть, а?
— Ой, страсть как хочу внуков понянчить, — мечтательно произнесла она. — Так вы быстро выросли, ведь только вчера были крошки, а теперь вон ты какой шкаф!
— Тренировки, мам, какие девушки… А борщ есть еще? — Сандор поспешно свернул с темы.
— Давай, добавочки положу, — продолжила она, принимая тарелку. — А как ты кушал хорошо… Да, ты всегда хорошо кушал, потому и вымахал, вот Алия никогда не вырастет такой, не ест ничего.
— Ма, девушка и должна быть маленькой, — ответил Сандор. — Алия у нас красотка.
— Ах, ну тоща же как удочка, мало ест, — продолжила щебетать мать, отворачиваясь к плите. — Ах, я была такая, когда мы познакомились с твоим папой… Он так ухаживал за мной.
Сандор доел и, хмурясь, ушел в свою комнату. Их дом был небольшим, каждому из братьев досталось по каморке под крышей. Комната Сандора выходила единственным окном на крышу пристройки, где жили собаки. Пару раз, приходя домой поздно, он поднимался через него. Однако ворам пришлось бы тяжко — на ночь Клиганы выпускали собак во двор, пройти к ним мог только свой. Даже друга Сандора, Джоффа, собаки не пропускали. По правде сказать, Джоффа собаки никогда не любили, и это Сандора удивляло.
Со вздохом он опустился на кровать, растянувшись по диагонали, заложил руки за голову и погрузился в мечты. Старшая девчонка Старков никак не шла у него из головы, а мать, того не желая, разбередила его рану. Как назло она встречалась с его другом.