Бриенна одобрительно кивнула головой с хмурым выражением на лице.
— Угу, — наконец произнесла она. — Хочешь поговорить?
Санса нервно кивнула.
— Тогда поехали ко мне, — уверенно произнесла Бриенна.
***
Они сидели в комнате Бриенны. Девушка без конца приносила ей чай, а она все говорила и говорила. Каким он был прекрасным, и как все было здорово, и как ее хрустальные замки осыпались. Она что-то шептала про задний фасад Тауэра, скрытый от туристов, про подлость, про наивность. Бриенна была идеальным слушателем. Она категорически отвергла все ее разрушительные идеи — ни покурить, ни выпить не удалось, но стало чуть менее тошно. Под вечер, когда шофер забрал ее, она поняла четко, что так больше оставаться не может. Она порвет с Джоффом. Пусть она потом будет лить слезы полгода, но лучше сейчас, пока он не стал ее женихом. А еще она должна была обязательно сделать что-нибудь хорошее арьиной подруге. Она дурнушка, но сердце у нее большое.
***
Утро не принесло облегчения. Глядя на свои опухшие веки в зеркало, Санса отчаянно хотела сказаться больной и прогулять школу. Она чувствовала себя жалкой и ничтожной и была готова снова начать плакать в любой момент.
— Туки-тук, соня в чайнике! — прозвучало за дверью, и вошла Арья.
— Доброе утро, — хрипло пробормотала Санса, пытаясь расчесаться. Волосы ее находились в отвратительном беспорядке, бесили еще больше, чем лицо.
— Ты как? — с искренним интересом произнесла сестра.
— Нормально, — безрадостно ответствовала Санса в зеркало. Ей хотелось залезть в кровать, накрыться одеялом, обложиться пироженками и смотреть мыльные оперы на протяжении ближайшего столетия.
— Эмм, — укоризненно протянула Арья. — Мне-то врать зачем? Эй! Я ж твоя чертова сестра!
— У меня под глазами мешки! — взвыла Санса, оборачиваясь к Арье. — На голове воронье гнездо! И я не хочу-у-у выходить из дома.
— Это… — начала Арья, подняв руки в защитном жесте. — Так, может, и не выходить?
— Ты что-о-о?! — снова завопила Санса, чувствуя себя банши. — Мне надо сегодня в школу! И мне надо выглядеть хорошо! Именно сегодня! Ну хотя откуда тебе знать…
— Так, а чего тут знать-то? — удивилась Арья, плюхаясь с размаху на не заправленную постель. — Ты бросила вчера этого козлину Джоффа. Теперь тебе надо круто выглядеть, чтобы все поняли, что тебе на него пофиг.
— Ээээ, — от неожиданности протянула Санса, — ну да. Примерно так.
— Давай, я чем-нибудь помогу, — предложила Арья, вызвав очередной приступ подозрительности у Сансы.
— Чего ты вообще забыла в моей комнате с утра?
— Ну, это, — неуверенно начала Арья, отводя взгляд. Потом резко повернулась и посмотрела ей в глаза: — Я обещала Бри за тобой приглядеть. Посттравма-чего-то-там и все такое.
Дар речи окончательно покинул Сансу. Она стояла посреди комнаты раскрыв рот, пока не сообразила, как глупо выглядит.
— Спасибо, — наконец выговорила она, судорожно пытаясь придумать, как выгнать Арью из комнаты, чтобы она не обиделась. Помощи от нее было как от козла молока, а вот испортить она могла ну просто абсолютно все. — Со мной все будет в порядке. Давай ты поговоришь … ну там… с людьми, чтоб меня не трогали, м?
Арья просветлела лицом и рванула к выходу.
— Ага, ладно, — бросила она уже у двери, — сейчас всех построю. Ты моя любимая сестра. Вот.
Двери хлопнула за Арьей, отчего рисунки изнутри осыпались, как листья с дерева. Испустив тихий мученический вздох, Санса принялась их собирать. Ее губы тронула легкая улыбка. Арья была ужасной занозой, но она ее по-своему любила.
========== 2.42 Безветрие / Джейме ==========
Они идут.
Они идут.
Они идут.
Они идут.
Они идут им скатертью дорога – двадцать метров – разворот
Они идут, идут и видят Бога и ангелы им смотрят в рот.
Они идут, идут сквозь мониторы, сквозь вспышки камер, сквозь лучи.
Они идут, идут, их очень много, в их животах звенят ключи
Они идут, и их ничто не остановит феноменально!
Они идут, идут под номерами, в стройной логике чудес.
Они идут с голодными глазами, им есть нельзя, у них свой вес.
Они идут дорогой виртуальной, и нам их старость не узнать,
Они идут, ты скажешь: «Ненормальный», мне просто с ними страшно спать.
Они идут, и их ничто не остановит феноменально!
Но я не сплю с фотомоделями, и это…
Я не сплю с фотомоделями, и это…
Я не сплю с фотомоделями, и это…
Принципиально.
Ундервуд “Я не сплю с фотомоделями”
Время текло со скоростью сонной весенней мухи, едва-едва заново учащейся ползать по запотевшему стеклу. Никаких известий, никаких новостей, унылая сутолока бесконечных будней. Его деятельная натура требовала общения, людей, дел, тысячи других вещей. Он лежал на больничной койке и чувствовал, как стремительно и неотвратимо, но непременно мимо, проскальзывает время сквозь пальцы его больной руки. Они до сих пор болели, несмотря на обезболивающие.
Уже вторник, надо же, а по ощущениям — целая пятница. Он отвратительно спал сегодня. Опять сны, чертовски красочные и точные, и вместе с тем — убийственные и подробные. Ему снилась башня. Несколько этажей из камня, крепкие стены, твердый пол, тростник… Черт возьми, почему-то именно тростник он помнил лучше всего, словно наяву его колени упирались в эту подстилку, в то время как руки жадно избавляли сестру от одежды. Ему не в первый раз снились такие подробные сны о них двоих, но никогда еще в ее глазах не было приказа. Такого приказа.
— Он нас видел! — кричала она, пока он поворачивал голову в сторону окна, пытаясь сообразить, что происходит. Мальчишка висел на краю, едва цепляясь за каменную кладку из последних сил, и он втянул его в проем, понимая, что ручонки, крошащие камень, долго не выдержат. Темные волосы, серые глаза. Какой-нибудь Старк из младших, он даже его не знает, равно как Старки не знают большинство его кузенов и кузин. Он обернулся к сестре. Ее глаза стали двумя кусками льда. Он читал по ее лицу так, словно она кричала в голос. Серсея хотела смерти этому ребенку лишь потому…
Он проснулся весь в поту. Огромная рыжая луна заливала комнату, не задвинутая штора делала пейзаж слишком ярким. Наверное, его разбудил свет. Бри бы наверняка закрыла окно. Но ее здесь не было.
Чертова койка, или чертова больница, или еще какое-то недоразумение — вот почему ему снится вся эта ересь. Слишком много обезболивающих. Тирион уже хохмил, что из него вполне могут сделать конченого наркомана в этой милой дыре. После этого Джейме довольно сурово попросил его передать отцу, чтобы держали его на минимуме отравы. Он начинал бояться спать, и его паника становилась почти осязаемой, как у маленьких детей, что под кроватью видят волка, а за шторой — вора. Впрочем, Джейме никогда не жаловался на фантазию, да вот было стыдно в семнадцать лет приходить в ужас от ее порождений. Ему не должна сниться эта ерунда, не должна. Ведь сон — лишь отражение того, что может случиться или случалось с ним днем.
Он провалялся без сна еще не один час. Едва накрывающий его сон начинался, его выкидывало назад. Какие-то похороны, какие-то тела…
Его режим окончательно сбился, когда он начал спать днем. Тирион расталкивал его, думая, что он устал после обеда или отключился от боли, а Джейме не хотелось пугать его еще больше. Глаза брата и так были как блюдца после рассказов о снах.
— Знаешь, может, ты почитаешь что-нибудь? — произнес Тирион задумчиво. — Хотя ты не любитель читать. Чем ты тут занимаешься, когда меня нет?
— Пытаюсь отоспаться днем, пытаюсь не спать ночью, отбиваюсь от любвеобильных медсестер и схожу с ума, — мог бы сказать Джейме. — И пока ничто из этого списка не увенчалось победой. Есть только один человек, которому пока удалось полностью избавить меня от всего этого бреда, но я даже мысленно не стану называть ее имя, а то всякие детективы начнут копать.