Санса прикрыла глаза, остановившись возле рощицы молодых рябин. Она прислонилась лбом к стволу одной из них, припоминая откровения подруги, ее бессвязные речи и общую одержимость. Именно забота об этой дурочке дала ей выплыть из собственной необъятной тоски.
- Дженни, нет. Не говори, пожалуйста, что ты это сделала.
- Да, я… да, он такой! Ох, Санса, однажды ты поймешь, как это, когда ты не можешь остановиться…
- Что ты наделала, - всплеснула руками Санса. – Ты сама на себя теперь не похожа. Боже, Джейни, он же бабник, каких поискать, дон Жуан…
- Да и пусть, - подруга стояла, опираясь спиной о дверной косяк. Ее рука сжимала и разжимала кулон на цепочке. В просвете блузки чуть ниже шеи виднелся алый след, словно размазали губную помаду… - Это того стоило… И потом, я уверена, это не в последний раз.
- Так, Джейни, прямо сейчас ты идешь в душ и немедленно переодеваешься, – Санса поняла наконец, что за всеми откровениями они опоздают в школу.
Санса помотала головой, царапая лоб о рябиновый ствол. Она была так решительна тем утром, запросто могла подойти к Теону и потребовать никогда больше не подходить к Джейни ни под каким предлогом. Пригрозить, припугнуть, пообещать рассказать отцу. Не предвидела она, что и сам Теон выйдет к машине обескураженным и так ободряюще улыбнется Джейни. Они ехали в одной машине, и Санса в зеркальце наблюдала за парочкой на заднем сидении. К тому времени, когда они доехали до школы, девушка уже чувствовала, что обижена, сердита и, похоже, ревнует. Робб и Джон сопровождали Сансу по просьбе отца. Она и сама побаивалась , что Джофф выкинет что-нибудь, однако тот обходил ее по широкой дуге. Ни она, ни братья не понимали этого, пока однажды краем глаза она не заметила в столовой, что Джофф, не глядя, занял место за одним с ней столом, а потом резко ушел в другой конец зала, взглянув на соседний стол. Санса отследила направление и с удивлением увидела братьев Клиганов, уплетающих свой обед рядом с братьями Ланнистерами. Ее вгляд пересекся со взглядом младшего льва, Лансель подмигнул ей ободряюще и показал глазами на Сандора, который как раз смотрел в тарелку. Можно подумать, она и так не догадалась, кому обязана своим спокойствием. Когда Сандор посмотрел в ее сторону, она поспешно отвела взгляд. Ей было неуютно, словно она прошла мимо духовки, в которой стоял пирог. Джофф на нее смотрел иначе, под его взглядом ей хотелось петь, а так… Ей было как-то… Непонятно.
Сегодня они должны были снова идти с Бриенной по магазинам, однако та, смущаясь, объяснила, что не может с ней пойти, но обязательно сходит завтра. Санса обняла себя руками, стараясь не дрожать на ветру. Похоже, каждая собака вокруг влюблена и счастлива или предвкушает… Или уже… Она не могла смотреть на лица Теона и Джейни. Они буквально пожирали друг друга, когда никто не видел. И этот его собственнический взгляд, наглость, с которой он берет ее подругу за подбородок, подтягивая губы ближе… Бррр. Нет, больше никакой лирики. Она должна уйти в учебу, пока этот… этот… Пока человек, которого она совершенно незаслуженно любила так долго, не станет перевернутой страницей. Так, кажется, она записала в свой дневник перед сном. Еще там были несколько стихов, безнадежно-печальных, но пронзительных. Ей не нравилось их перечитывать, а вот писать было очень даже здорово – становилось легче. Правда ненадолго. Потом приходилось писать еще. Если так дальше пойдет, ей нужна будет отдельная тетрадь для стихов, вот только спрятать ее надо получше. От Арьи. Она сгорит со стыда, если чертовка зачитает ее тексты перед братьями…
На уроке литературы Варис Иварович попросил ее остаться на перемене. Санса с отсутствующим видом стояла подле его стола, когда он протянул ей пухлую папку с материалами.
- В прошлом году, юная леди, вы не удосужились доделать этот прекрасный труд. А жаль, – глаза Емнаха были грустны, как у сенбернара. - И вот сейчас у вас есть блестящий шанс выйти на вашу золотую медаль.
- Варис Иварович, но столько заданий по другим предметам, - начала торговаться Санса, глядя на него не менее печальным взглядом. В конце концов, она могла разжалобить даже отца.
- Я решу эту проблему, моя дорогая, – литератор ухмыльнулся, скрестив свои пухлые ручки на необъятном животе. – Нашел вам соратника на класс младше.
- Боюсь, это плохая идея, Варис Иварович, - пропела Санса грустно. – Вы же знаете, со мной сложно сработаться.
- Да, моя бесценная, потому что другие ученики не столь эрудированы и подкованы. Однако Лорас Тирелл вполне подойдет вам, я уверен. Он достаточно галантен, чтобы не выводить вас из себя и достаточно умен, чтобы действительно помогать.
Санса поморщила носик с сомнением.
- Я взял на себя смелость назначить вам рандеву в библиотеке сразу же после следующего урока.
Библиотека освещалась рядом темно-синих ламп, концентрирующих свет над столами. Единственный, кроме пожилой библиотекарши, человек в зале сидел на среднем ряду в глубине и листал в задумчивости тяжелый том. Большая советская энциклопедия, наметанным глазом определила Санса. Парень был хорош – чистый классический овал лица, прямой нос, красивая линия подбородка и скул. Его мелкие каштановые кудри небрежно собранные в хвост, касались кончиками шеи и плеч. Он поднял на нее слегка затуманенный взгляд, не сразу сфокусировавшись. Надо же, и вправду читал, а не производил впечатление.
- Ты, должно быть, Санса, – приветствовал он ее, вставая. Он был высок, где-то как Джоффри. Воспоминание укололо ее болезненно. Уж не ищет ли она в нем теперь схожесть со свои бывшим? Но нет, ничего в чертах лица не напоминало Джоффа… Юноша был таким же стройным, но более широким в плечах. Смешно, она оценивает этого мальчишку, а ведь он младше на класс.
- Да, я Санса, - приветливо отозвалась она. – А ты?
- Лорас Тирелл, - улыбнулся он. – Могу я помочь тебе с этой работой по литературе?
- Посмотрим, – Санса нахмурилась, садясь, а затем открыла папку, принимая сосредоточенное выражение. – Насколько хорошо ты знаешь английский?
- Говорю свободно, – ответил тот. Санса подняла бровь и процитировала Шекспира по-английски, оборвав фразу после третьей строфы. Он улыбнулся неуловимо и закончил четвертую.
- И Шекспира знаешь, - задумчиво проговорила Санса. – Откуда этот отрывок?
Она протянула ему пожелтевший лист с двумя четверостишиями. Он был написан чернилами, над последними словами предпоследней строфы точки превращались в мечи, с острия которых стекали реки, укрывая последнюю строфу.
- Впервые вижу. Я не знаю ряд терминов, эти слова могут быть шифром, – глаза парня вспыхнули так, словно он встретил старого друга или любимого человека. – Ты разгадываешь его?
- Нет там никакого шифра, я всего лишь ищу подобные строфы и собираю информацию об этом…
- Я готов помогать. – он поднял на нее глаза. – Что я должен делать?
И Санса наконец поняла, что было не так в ее собеседнике. Он интересовался рукописью, его голос становился живым, когда он цитировал Шекспира, но она не вызывала у него эмоций. Санса знала, что красива. Она не была дурочкой, да и зеркало не давало ей возможности осознать себя уродиной. Каждый день она ловила на себе восхищенные взгляды юношей и мужчин, постепенно привыкая к ним, словно они были неким внешним слоем ее одежды, вроде пальто, только еще дальше, еще невесомее.
Что за игру вы затеяли, Варис Иварович? Что за напарника дали мне… Впрочем, пока она не была готова к чьим-то ухаживаниям, это был прекрасный вариант. Любопытно, это только со мной так работает или со всеми людьми?
Она задержалась допоздна и, покидая школу, вдруг с интересом посмотрела на окна спортзала. Ее новый помощник еще и играл в волейбол. Чья-то мечта – начитанный, спортивный… Она помедлила, но все-таки поехала домой. Утром она подошла к Роббу и спросила, стоит ли ей ходить на их игры.