- Вот, видишь, сразу за твоим домом стоит колонка!
- Конечно, вижу, все детство на нее за водой бегала, - улыбаясь, кивнула я.
Женщина перевела палец на другую сторону, за дорогу.
- А вот администрация, почти напротив твоего дома, где все окна горят.
Я удивленно подняла брови.
- Он что, до сих пор работает?
- Ой, он готов круглые сутки там торчать! – махнула рукой тетя Шура, - вот и получается, Вероничка, что твой дом Митьке, как кость в горле.
- Вот этой костью он и подавится, - прошипела я сквозь зубы.
- Это точно! – она нежно меня приобняла, - он-то, наивный, думает, что дом не нужен никому! А тут ты, откуда ни возьмись!
4
На следующее утро, стряхнув с себя остатки вчерашнего хмеля и запив его ледяным компотом из трехлитровой банки, заботливо принесенным тетей Шурой из подпола, я собралась в администрацию.
- Беги, девочка, - благословила меня она и перекрестила несколько раз, - он уже на месте, видишь, машина стоит?
Я оглянулась туда, куда она показывала, и увидала внушительных размеров джип с открытым кузовом на больших высоких колесах.
- Вот на каком танке разъезжает! – не без осуждения протянула женщина, - ну а ты не теряйся! Твердо стой на своем, правда на твоей стороне!
- Само собой, - я сжала губы и решительно пошла сквозь предрассветные осенние сумерки на ярко горящие окна здания администрации, не забыв по пути заглянуть в машину и захватить с собой пакет с документами.
Под ногами хлюпала грязь, и я с сожалением посмотрела на свои новые демисезонные сапожки, явно не предназначенные для таких погодных условий. В такую распутицу идеальной обувью стали бы калоши с теплым подкладом, такие, как у тети Шуры. Благо, идти недалеко, грубо говоря, надо было только чуть наискосок пересечь дорогу.
Я открыла калитку и с облегчением ступила на аккуратные деревянные мосточки, которые вели к самой входной двери. Правда, сапоги к тому времени я уже все равно безнадежно испачкала. Внутри было холодно, темно и тихо. Только из-под одной двери на деревянный пол падала полоска света. Туда я и направилась. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом и скрипом половиц, и у меня не было сомнений в том, что обитатель кабинета уже в курсе, что кто-то пришел. Внезапно по спине пробежал рой мурашек, заставляя ее прогнуться в легкой судороге. Я на секунду замерла около двери. Главное, не выдать волнения и твердо гнуть свою линию. Длинно выдохнув, я решительно постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет, непроизвольно сощурившись от света, который мне показался очень ярким по сравнению с темным коридором. А еще здесь было не только светло, но и тепло – в топившейся печке весело потрескивали дрова.
Сам же кабинет не представлял собой ничего примечательного – с одной стороны располагались шкафы, сплошь уставленные папками с разными надписями, с другой большая печь. Из нововведений было только неожиданно пластиковое окно и жалюзи. Впрочем, большой стол, стоявший около, тоже выглядел вполне себе современно. Вот за этим столом, сплошь заваленным бумагами, во внушительном крутящемся кресле и сидел хозяин кабинета.
На первый взгляд он мне напомнил какого-то геолога из советских фильмов – в теплом свитере с объемным горлом, с бородой и прищуренным взглядом. Для полного завершения образа не хватало только сигареты в зубах. Услышав, что кто-то вошел, он оторвался от бумаг и исподлобья взглянул на меня.
- Дмитрий… Александрович? – от столь тяжелого и колючего взгляда я все-таки не смогла справиться с эмоциями, и голос едва заметно дрогнул.
- С кем имею честь? – еще больше сощурившись, видимо, пытаясь, вспомнить, кто я такая, ответил он вопросом на вопрос и слегка склонил голову набок.
- Меня зовут Светлова Вероника Эдуардовна. – Я неожиданно для самой себя приободрилась и, не спрашивая разрешения, прошла к столу и села на один из стоявших рядом стульев. – Я – хозяйка дома напротив.
Бросив на мужчину внимательный взгляд, я пыталась считать его реакцию. Он же нахмурился еще больше и запустил руку в волосы, соображая, о чем речь, и я только сейчас заметила, что стрижка у него, в отличие от остального образа, была вполне себе современная, с задорно торчащей мальчишеской челкой.
- Это тот самый дом, который Вы собираетесь снести, чтобы провести сюда водопровод, - вкрадчивым голосом напомнила я и тут же ощутила, что начинаю злиться.