- Аа! – наконец, сообразил он и, окончательно взлохматив прическу, с любопытством уставился на меня, - вот оно что… И хозяева вдруг сразу нашлись!
Я гордо вскинула подбородок.
- А они никуда и не терялись. И тот факт, что я здесь не проживаю, еще не говорит о том, что можно заниматься самоуправством и распоряжаться чужой собственностью!
- Да какая там собственность! – пренебрежительно фыркнул он, - столетняя, никому ненужная развалюха.
Я вскинула на него разъяренный взгляд.
- Не смейте так называть дом моих дедушки и бабушки! – прошипела еле слышно, - я являюсь его законной владелицей и не позволю Вам и близко к нему подойти!
Глава откинулся на спинку кресла и, сложив руки на груди, с вызовом посмотрел на меня.
- Чем докажете? Насколько я знаю, наследники этого дома давно проживают за границей, не появлялись здесь уже очень много лет, и вообще доподлинно неизвестно, живы ли они.
- Спешу Вас огорчить – они в добром здравии, - ехидно ответила я, - да и наследниками являются не они, а я.
Я положила перед ним на стол пакет с документами.
- Да и вообще, какая разница! – возмущению моему не было предела, - кто бы там ни являлся наследником, у Вас нет ни малейшего права посягать на чужую собственность!
- Ошибаетесь, - протянул мужчина, внимательно изучая документы, - по всем критериям Ваш дом уже очень давно можно признать заброшенным. На учете у меня он не первый год. И я, как глава поселения, имею все полномочия начать процедуру его изъятия в пользу государства. Мне даже в суд обращаться не придется, так как данный объект необходим для обеспечения граждан водой.
От его спокойного тона и уверенности в своей правоте меня аж подбросило на месте.
- Да как Вы… Да по какому праву… Совсем уже обладели что ли?! – я задыхалась от переполнявших эмоций и потеряла способность грамотно формулировать свои мысли.
Глава оторвался от документов и взглянул на меня, усмехнувшись уголком рта.
- Вот только не надо тут изображать праведный гнев! Очевидно же, что Вам этот дом и даром не нужен. Никто о нем не вспоминал больше десяти лет! А Вас я вообще в упор не помню. Вы хоть раз приезжали сюда до этого? Или только жажда наживы заставила Вас посетить нашу богом забытую деревню?
Я смотрела на его ехидное выражение и чувствовала, что лицо мое пылает. Несколько секунд молча прожигала его взглядом и собиралась с мыслями. Только бы не заплакать. Это будет настоящее поражение.
- То, что Вы меня не помните, еще ни о чем не говорит и не дает Вам право меня оскорблять, - сказала я тихо, и голос предательски дрогнул. – Я не собираюсь перед Вами оправдываться, да мне и не в чем. Я пришла сюда с одной лишь целью – поставить Вас в известность, что я являюсь законной хозяйкой этого дома и запрещаю Вам производить с ним какие-либо манипуляции. Более того, и на прилегающую территорию заходить я Вам тоже запрещаю.
Мужчина достаточно долго изучал меня уставшим взглядом, подперев рукой подбородок. Потом глубоко вздохнул.
- Хорошо. Сколько Вы хотите?
Я удивленно подняла брови и неожиданно для самой себя нервно рассмеялась.
- Вы меня совсем не слышите? Я только что русским языком четко обозначила свою позицию. Я против сноса дома. – Я поднялась, взяв со стола документы, и направилась к выходу, - ну а Вам придется смириться, хотите Вы этого или нет.
- Какую цель Вы преследуете? – неожиданно прилетело мне в спину, заставив остановиться, - должна же быть у Вашего поведения какая-то адекватная причина.
Я резко обернулась.
- Поверьте, она есть. Но, видимо, в Вашей расчетливой голове она уложиться не может.
Мужчина медленно покачал головой.
- Не советую со мной воевать. Лучше договоримся полюбовно. А то я все равно своего добьюсь, а вот Вы останетесь по итогу ни с чем. – Голос его был совершенно спокоен, но от него весьма отчетливо веяло угрозой.
- Ну это мы еще посмотрим! – в эти слова я вложила весь оставшийся во мне дух и, гордо выпрямившись, покинула кабинет.
Но как только оказалась на улице, то сразу почувствовала невероятную усталость и тяжесть на душе. Остановилась, глядя на сиротливо стоявший дом с темными окнами, и сама не заметила, как по щекам ручьями побежали горячие слезы. А до дома тети Шуры неслась, закрыв рот рукой и еле сдерживая рвущиеся наружу рыдания.