- Сколько? – спросила она.
- Нужно подсчитать.
Франц достал из внутреннего кармана ковбойки блокнот-калькулятор и погрузился в вычисления. Через минуту он молча показал Зое дисплей. Та кивнула и, так же молча, отсчитала деньги.
- Когда тебе это будет нужно?
- Сейчас.
Франц задрал лобастую голову к рифлёному потолку склада, словно советуясь с кем-то, парившим над их головами.
- Через четыре часа сможешь забрать.
- Хорошо.
Он пересчитал деньги и удивлённо посмотрел на Зою.
- Ты не дружишь с математикой, малыш? Обычно, если люди ошибаются, то в свою пользу. Здесь лишнее.
Зоя прищурила глаза и положила на его тяжёлый с рыжеватой щетиной кулак свою ладонь.
- Это за молчание, Франц. Продержись три дня, а? Я тебя очень прошу. Только три дня. Уедь куда-нибудь, если можешь. Тебя будут искать, чтобы задать вопросы. Ты можешь отвечать всё как есть, но дай мне эти три дня. Сделай так, чтобы они тебя не нашли.
Франц пожевал губами.
- Ты ввязываешься в какое-то очень нехорошее дело, да, девочка? И чёрт бы меня побрал, если мне это нравится. Но, если ты решила сыграть по-крупному, то, очень надеюсь, что банк этого стоит.
Он накрыл её руку своей, с зажатыми в ней купюрами.
- Я сделаю то, о чём ты просишь, Зоя. И сделаю это бесплатно. Я слишком хорошо к тебе отношусь, малыш.
Он легонько потряс её ладонь, зажатую между своими ручищами, и улыбнулся. Улыбка Франца была немного грустной, как у философа, знающего, что в жизни чаще всего происходит не то, чего от неё ожидаешь.
Зоя улыбнулась в ответ, качнув головой.
- Нет, оставь их себе. И спасибо тебе, Франц. Спасибо за всё.
Вместо ответа тот поднял вверх два пальца, растопыренных знаком «виктория».
Когда через четыре часа Зоя зашла забрать заказ, он передал ей увесистую коробку, и проводил до дверей склада.
На выходе Зоя задержалась и, обернувшись к нему, сказала:
- Пожелай мне удачи, Франц.
Тот покачал головой.
- Тебе не нужна удача, малыш. Она и так всегда рядом с нами. Тебе нужен человек, который приведёт её к тебе.
Зоя усмехнулась.
- Насчёт этого не беспокойся. Человека я нашла.
48.
Хасан в сопровождении Акулы вошёл в громадную приёмную, где его ожидали несколько человек. Он вежливо раскланялся со всеми, приложив руку к сердцу, извинился, что сможет принять их только через полчаса, кивнул секретарше. Та, молча, кивнула в ответ, прищурив глаза, давая понять, что обработку кабинета уже проводили. Ежедневно люди из отдела безопасности, подчинённые непосредственно Акуле, проверяли кабинет Хасана, определяя наличие «жучков». Предосторожность не была излишней, поскольку, время от времени, происходил сбор «насекомых». Многие люди интересовались разговорами Хасана. А он предпочитал кондифенциальность.
- Ну, что ты об этом думаешь? – спросил Хасан, усаживаясь не за стол, а в кресло, стоявшее в углу, и жестом предлагая Акуле садиться.
- Что я об этом могу думать, хозяин? Мы не знаем ни кто это, ни что они собой представляют. Что у нас есть? Один телефонный звонок, и всё.
Хасан посмотрел на него.
- Но, ты думаешь то же, что и я?
Акула кивнул.
- Скорее всего. По крайней мере, это вероятный вариант.
- Тогда он сумасшедший. Сейчас Матвей находится в худшем положении, чем мы. Либо он решился на крайний шаг в приступе ярости, - Хасан улыбнулся, - горячая голова легко расстаётся с телом, либо …
Он замолчал и продолжил через несколько секунд:
- Немедленно задействуй все наши источники. Если сможешь, найди дополнительные каналы и узнай, не встречался ли Матвей с Яцеком за последние двадцать четыре часа. Если так, то расклад получается совсем другим.
Акула кивнул.
- Тогда единственный выход для нас – нанести упреждающий удар, - Хасан обращался скорее к самому себе, рассматривая открывающиеся возможности. – Если мы уберём Матвея и всю его верхушку, с Яцеком можно будет договориться.
- Ещё одно, - сказал Акула. – Пока наехали на одного Ахмедова. Почему только он?
- Не спеши, другие могут ещё позвонить. Если это только начало наступления, в котором он попытается ударить нас с финансовой стороны, то, возможно, Ахмедов - пробный камень. Матвей может оценивать, побоится ли Ахмедов связываться с нами, или нет. Они, ведь, давят не только на него, но, и на семью. А семья дороже денег. С другой стороны, если Ахмедов, всё-таки, обратится к нам, они хотят посмотреть, что мы предпримем.