Она спустилась по лестнице, пару раз едва не упав, распахнула дверь и оказалась на улице. Вокруг были люди. Немного, но были. Джулиана диким взглядом обвела окрестности, коснулась головы, зачем-то надела шляпку, которую до сих пор держала в руке. Неподалеку высились мачты, слышались крики чаек… Порт. Это порт. Она знала, что нужно бежать: иначе тот человек найдет ее и убьет, как только очнется. Ей надо уехать как можно дальше. Ей казалось, что она забыла что-то важное, но Джулиана никак не могла вспомнить, что именно. Потом, все потом. Сейчас главное — уйти отсюда.
Она двигалась словно в толще воды, каждый шаг давался с трудом. Люди не обращали на нее внимания. Джулиана брела по улице, и улица вывела к порту, где покачивались у пирсов шлюпки, доставлявшие пассажиров на корабли.
В одну из них садился человек в капитанской форме, по виду англичанин, явно собиравшийся добраться до своего судна.
— Постойте! — вскрикнула Джулиана.
Мужчина обернулся; у него были ясные глаза и пушистые усы.
— Да, мисс? — Он действительно говорил по-английски.
— Вы с пассажирского судна?
Джулиана говорила с некоторым трудом.
— Парусник «Королевская слава». Мы идем в Мельбурн.
— Замечательно. — Джулиана вытащила кошелек, который непостижимым образом остался при ней, и сунула его в руку опешившему капитану. — Вот. Возьмите меня с собой. Умоляю.
— Но, мисс… — мужчина взвесил кошелек в руке. — Но…
— Прошу вас! — умоляюще прошептала Джулиана. — Мне нужно уехать! Пожалуйста!
Капитан заглянул в кошелек и, видимо, остался доволен увиденным. — А ваш багаж, мисс?
— У меня нет багажа. — Она решила солгать. Что угодно, лишь бы не остаться здесь! — Его потом привезут. Позже.
— Понятно, — с сомнением протянул капитан, но, взвесив кошелек еще раз, решил не задавать лишних вопросов.
Он взял под козырек и предложил Джулиане руку, чтобы молодая женщина могла войти в шлюпку.
— Добро пожаловать на «Королевскую славу», мисс! Мы, конечно, уступаем чайным клиперам в скорости, но, поверьте…
Джулиана не слушала болтовни капитана. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела, как удаляется берег. Удаляется то черное, что было там. Она бежит. Бежит на край света.
Как она добралась до своей каюты, Джулиана не помнила. А следующим ее воспоминанием была уже портовая гостиница в Мельбурне и — лицо Джеймса Форда…
Джулиана не сводила глаз с этого человека. Абадайя Краштвуд — вот его имя. Он хочет ее смерти, и не просто хочет. Он — ищейка, посланная за ее жизнью и душой. Кто-то настолько желает ее смерти, что готов преследовать Джулиану до самого края земли, без остановки, без отдыха, до самого конца. Он заметил ее. Абадайя видел корабль, видел его название. Пойдет ли он следом? Конечно, пойдет. На мгновение Джулиане захотелось, чтобы все кончилось здесь и сейчас. Стоит немного сильнее перегнуться через перила, оттолкнуться руками — и кануть в голубой бездне океана. Здесь, на глазах у своего преследователя. И все кончится. Ищейка получит свое.
Голос Эдди вырвал Джулиану из черного мрака уныния и отчаянья. Нет. Не так. Не на глазах у сына. Не на глазах у Джеймса. Они этого не заслужили. Сколько бы ей ни отвела судьба, пусть. Она вернется в Мельбурн, займется пансионом. Главное, чтобы никто и ничего не заподозрил. А когда Абадайя Краштвуд придет за ней, она подчинится. И попросит лишь одного: сделать так, чтобы она исчезла без следа — и в обмен на эту услугу она сделает все, что он пожелает. Эдди станет богатым наследником, а она назначит его опекуном Джеймса. Сколько бы дней ей ни оставалось, она их проживет.
Мельбурн встретил их жарой и пылью: середина австралийского лета. Эдди утомило долгое путешествие морем, хотя он и старался этого не показывать. Форд, привыкший за время вынужденной изоляции на корабле каждый день проводить рядом с Джулианой, смотрел на приближающийся берег с определенным неудовольствием. Хотя Джулиана много времени уделяла сыну, она никогда не отказывала Джеймсу в общении; они обсуждали книги, купленные в Бомбее, Джулиана делилась своими планами насчет пансиона. Они говорили обо всем на свете, и это все больше сближало их.
Джулиана казалась спокойной, но печальной. Форд не мог понять, почему она грустит. Казалось бы, все идет как нельзя лучше: она нашла сына, память постепенно возвращается, она обеспеченная и даже богатая дама. В чем причина ее печали? Иногда Форду казалось, что она больна, смертельно больна. Еще полгода назад он и представить себе не мог, что скажет о ком-то, что на этом человеке, видите ли, лежит тень смерти. Теперь же он ясно и больно ощущал эту тень, призрак безнадежности и конца. Это было необъяснимо и страшно. Их каюты располагались рядом, поэтому он часто слышал, как Джулиана поет колыбельную сыну, рассказывает ему сказки, смеется и заставляет смеяться сына. Эдди был еще слишком мал, чтобы долго помнить плохое, поэтому мальчик искренне радовался воссоединению с матерью и совершенно не вспоминал о разлуке. Джулиана же не могла отвести от сына глаз, постоянно искала его взглядом, поправляла одежду, обнимала и целовала. Мальчик принимал эти ласки и отвечал на них с искренностью невинной души.