– Тебе надо куда-нибудь уехать, – посоветовала она. – Найди работу прислуги. Со временем ты все забудешь. Есть хорошие хозяева… Посмотри на меня! Попробуй, может получится.
Джесси беспомощно разрыдалась.
– Тебе просто повезло, Кейт. Таких хозяев, как у тебя, днем с огнем не найдешь. А еще у тебя есть твоя девочка, а у меня никого не осталось, – сказала она. Потом тихо добавила: – Все, что мне нужно, – это вернуть его.
Услышав странный звук сбоку от себя, Кейт перевела взгляд с лица Джесси на Энни. Дочь уставилась расширенными от изумления глазами на подругу матери. Слезы бежали по ее щекам. Кейт уже хотела сказать дочери, чтобы та бежала домой, когда крики отвлекли ее. Из соседней улицы вывалилась толпа женщин. Они возбужденно жестикулировали и показывали руками в их направлении. Сомнений не было: на достигнутом они не остановятся.
– Беги отсюда, Джесси! Быстро беги! Вон трамвай! Садись на него!
– Я не могу в таком виде сесть в трамвай! – в отчаянии закричала несчастная. – Я лучше пойду пешком.
– Ты должна поехать на трамвае, – настаивала Кейт. – Они могут преследовать тебя до самых доков. Ты их знаешь не хуже меня.
Мимо просвистел камень. Кейт притянула дочь поближе к себе. Случившееся понудило Джесси быстро принять разумное решение. Вновь разрыдавшись, она бросилась со всех ног к трамвайной остановке и села в вагон прежде, чем толпа женщин поравнялась с Кейт. На лицах преследовательниц читались ненависть и раздражение. Они остановились, тяжело дыша и провожая злыми глазами удаляющийся трамвай.
– От такой лучше держаться подальше, – сказала Кейт одна из преследовательниц. – Она неподходящая компания для приличной женщины.
– Я удивлена, что ты вообще разговаривала с этой грязной сукой, – сказала другая, поддерживая руками огромные груди. – У нее стыда нет… ни капельки стыда. Если бы я только добралась до ее волос, а не до шляпы, эта потаскуха у меня попрыгала бы…
Кейт смерила холодным взглядом вторую из говоривших женщин. В ее душе закипал гнев. Она терпеть не могла несправедливость. Как смеет эта баба, которую Кейт хорошо знала еще с детства, вести себя таким образом? Миссис Лак была известнейшим в районе сквернословом, перед которой меркнул даже специфический словарный запас Тима. Как смеет эта баба, которая с радостью готова обмениваться грязью своего воображения с любым мужчиной, желающим слушать поток ее сквернословия, изображать из себя поборницу морали?! Ее боялись, а следовательно, и лебезили перед ней большинство женщин Пятнадцати улиц. Для Кейт миссис Лак символизировала моральную деградацию. Да, эта бабища была мерзким человеком! Ее ум подобен канализации. Даже один ее взгляд может испачкать. У нее одиннадцать детей, и это только те, что выжили… Кейт содрогнулась от мысли, насколько плодовито зло…
Отвращение и ярость так явственно проступили на ее лице при виде небольшой толпы взбешенных обитательниц района, что это не осталось незамеченным. Повисла напряженная тишина. Разгневанные преследовательницы недружелюбно смотрели на Кейт и жмущуюся к ней маленькую девочку. Еще несколько секунд назад они чувствовали себя просто обязанными защитить эту женщину и ее ребенка от неприятного присутствия рядом с ними Джесси, но недружелюбный взгляд красавицы все испортил. Роскошная, прямо-таки «королевская» одежда Кейт усилила враждебность жительниц Пятнадцати улиц. Если все, что о ней говорят, правда, то эта разряженная фифа ничем не лучше той шлюхи, что убежала.
– Мне кажется, что не вам судить Джесси Дейли, – презрительно произнесла Кейт. – Лучше занимайтесь собственными делами.
Соседки оторопело стояли, удивляясь наглости юной Ханниген. Еще больше их поразил тон Кейт и манера говорить. Подсознательно эта мисс вела себя так, как на ее месте поступила бы мисс Толмаше.
– Вы ни за что не сможете исправить несправедливость теми методами, которыми пользуетесь, – продолжила читать нотации Кейт. – Разве вы не понимаете, что только усугубляете сложившуюся ситуацию? Немного понимания и доброты со стороны хотя бы одной из вас имели бы куда больший эффект, чем все ваше лошадиное шоу. – Глаза ее метали молнии. – Правда, в этом случае вы наверняка получили бы куда меньшее удовольствие.
Лишь когда Кейт нагнулась за своим чемоданом, послышался шепот:
– Черт побери! За кого она себя принимает?
Послышались и другие реплики, но ничего внятного.
Кейт без помех прошла прямо через толпу. Энни, намертво вцепившись в руку матери, не отставала от нее ни на шаг.