Склонившаяся возле пылающего в камине огня миссис Маллен приподняла голову и удивленно воскликнула:
– Доктор! Неужто вы?
Кивнув ей головой, Родни подошел к постели Кейт. Лицо раненой приобрело мертвенно-бледный цвет, за исключением следов запекшейся крови. Прижатое к шее полотенце алело свежей кровью.
Врач сбросил с плеч пальто.
– Вам надо отдохнуть, поспать, – мягко, но настойчиво сказал он Саре. – Ступайте… Ступайте.
Что бы там ни было, а при сидящей у изголовья кровати Кейт убитой горем матери работать было психологически трудно. Он не смог бы спокойно исполнять свой долг, чувствуя на себе полный боли и страха взгляд Сары.
– Она умрет? – спросила миссис Ханниген, позволяя врачу помочь ей подняться на ноги.
– Нет, если мне дадут работать, – мягко сказал Родни.
Уже у самой двери Сара обернулась и еще раз взглянула ему в глаза.
– Вы ведь не сделаете моей девочке больно, – попросила она. – Не обижайте Кейт, доктор.
– Нет, я сделаю все от меня зависящее, – сказал врач, а затем добавил: – Идите отдохните. Все будет в порядке.
Сара вздохнула и, немного успокоившись, отвернулась от доктора Принса и пошла к лестнице наверх.
Миссис Маллен, ведя ее за руку, отвлекала внимание разговором:
– Конечно же он не сделает Кейт больно. Ты и сама это знаешь. Если кто и сможет вылечить твою дочь наилучшим образом, так это доктор Принс.
– Будем молиться Богу, чтобы вы оказались правы, – едва слышно произнес Родни, начиная осматривать раненую.
Та лежала тихо. Глаза были прикрыты. Приподняв ей веко, врач убедился, что она находится в сознании. При этом Кейт не подавала признаков того, что узнает Родни.
Он осторожно снял полотенце с шеи и осмотрел рану. Глаза доктора сузились. Сильное кровотечение. Еще немного, и пряжка зацепила бы яремную вену. Случись такое, Кейт потеряла бы намного больше крови и исход мог бы быть плачевным.
Она была одета, хотя и не полностью. Блузка разорвана в клочья, а на обнаженных плечах и груди виднелись багровые полосы. В некоторых местах плоть рассечена, края ран были рваными. Кожа уже покрылась мертвенной бледностью. Сердце Родни зашлось от жалости, а зубы стиснулись в крепком оскале.
– Сможете мне помочь, миссис Маллен? – спросил он у вернувшейся в комнату соседки.
– Я сделаю все, что потребуется, доктор, – ответила она.
– Хорошо. Неукоснительно выполняйте все, что я вам буду говорить, и мы справимся. Во-первых, принесите кипящей воды, и приступим…
– Вы впустую растратили свое призвание, миссис Маллен, – по прошествии некоторого времени сказал Родни. – Вам следовало бы стать медсестрой.
Простодушное лицо женщины порозовело от похвалы.
– В мое время медсестрами не становились, – заявила она. – Доктор, мне надо ее раздеть?
– Не стоит. Завязки и шнуровки ослаблены, так что все будет в порядке.
– Я с ней посижу, – вызвалась миссис Маллен. – Я сейчас сбегаю к моим, а затем вернусь. Думаю, Кейт сейчас не стоит оставлять одну.
– Не стоит, – согласился он. Вымыв руки в тазу, Родни взял полотенце и насухо их вытер. – Лучше вместо вас, миссис Маллен, останусь я.
На секунду миссис Маллен застыла, как громом пораженная.
– Хорошо, доктор, – наконец ответила она. – Я только принесу дров, чтоб огонь не погас.
В конце концов, это не ее дело. До нее, конечно, доходили слухи, но миссис Маллен в них не верила, по крайней мере, до сегодняшнего вечера… Доктор Принс, разумеется, замечательный человек, но он женат. Кейт – католичка… И вообще, такого быть не должно. У нее тоже есть семья, и одному лишь Господу Богу ведомо, что может быть. Посмотреть хотя бы на ее Майкла. Он ходит хвостом за Бетти Фарроу, а та ведь ревностная прихожанка нонконформистской церкви… Никто не знает, что может случиться с нашими детьми. А у таких красивых девушек, как Кейт, дела обстоят обычно еще хуже… Ладно, болтать она не станет. Никто ничего от нее не узнает.
– Я потом принесу вам что-нибудь поесть, – сказала миссис Маллен и вышла из комнаты.
Было около двух часов ночи, когда Родни услышал, как хор распевает колядки где-то на улице. Сначала их голоса звучали далеко и были едва слышны. До них оставалось, по мнению Родни, еще несколько улиц. Он мог только надеяться, что колядующие не приблизятся к дому больной.
Кейт мирно спала под действием лекарств. Мертвенная бледность сошла с ее лица. Родни Принсу начало казаться, что он сидит у постели больной уже целую вечность. Впрочем, несмотря на твердую спинку стула, упирающуюся ему в лопатки, Родни не чувствовал ни усталости, ни явного дискомфорта. Если бы ему предоставили выбор очутиться в любом другом месте на Земле в эту минуту, он, без сомнения, не воспользовался бы им.