– Другим повезло еще меньше. А у меня сначала были Толмаше, а теперь есть ты.
– Ты такая смелая, душа моя.
– Сколько у нас еще времени? – спросила Кейт.
– Целая вечность… Не смотри на часы, – сказал Родни, прижимая ее к себе плотнее.
Затем вытащил из кармана шинели два небольших пакета.
– Чуть не забыл! – воскликнул он. – Вот подарки… Тебе и Энни. К сожалению, больше я ничего не смог для вас купить. Не открывай коробочки, пока не вернешься домой.
Кейта взглянула на подарки.
– Родни! У меня нет ничего, что бы я могла тебе подарить.
– Оставь, дорогая. Это все глупости.
Кейт улыбнулась.
– Знаешь, ты только и говоришь, что я болтаю глупости или поступаю неразумно. Признаться, меня это немного беспокоит, доктор Принс. Ты слишком высокомерен.
– Я? Высокомерен?
– Да. По крайней мере, сегодня.
– Ладно… Я буду кроток, словно ягненок. Только прошу разрешить мне уладить твои денежные дела.
Она прижала палец к его губам.
– Не будем об этом. Я серьезно… Не будем тратить время попусту.
Вдруг Кейт издала восклицание и, открыв свою сумочку, извлекла оттуда небольшую плоскую оловянную коробочку со следами эмалевой картинки на крышечке.
– У меня есть для тебя подарок, но чур не смеяться. Это мои четки. Я не расставалась с ними с самого детства. На, бери. Я до сих пор не избавилась от своих суеверий, всегда ношу четки с собой, хотя последнее время нечасто молюсь. Если ты возьмешь их, то частичка меня всегда будет с тобой.
Родни взял крошечную коробочку кончиками пальцев.
– Большое спасибо, любимая. Я всегда буду носить твой подарок с собой, – сказал он, а затем, улыбнувшись, добавил: – Теперь нам не хватает лишь благословения отца О’Молли.
Оба рассмеялись, раскачиваясь из стороны в сторону, не в силах справиться с приступом безудержного веселья.
– Кажется, прогресс налицо, – совладав с собой, сказал Родни. – Теперь мы не злимся, а просто смеемся над стариком. Что скажешь, дорогая?
Но Кейт молчала. Вдруг Родни увидел слезы, катящиеся по ее щекам.
– Любимая! Не плачь, – попросил он. – Осталось три минуты. Лучше улыбнись. Я хочу запомнить тебя улыбающейся, хочу видеть, как твои глазки пускают мне чертиков. Скажи, что никогда меня не забудешь. Скажи!
– Я никогда тебя не забуду, Родни! Береги себя!
Он нежно вытер лицо любимой носовым платком.
– Бог видит, что у тебя больше оснований бояться за себя, чем за меня. Я буду находиться за десятки миль от линии фронта.
Кейт порывисто повернулась на звук.
– А вот и поезд! О, нет!… Раньше расписания! Остановка – минута! Дорогой! Не уезжай! Я еще не все тебе сказала! Я люблю тебя! Люблю!
Они стояли, обнявшись, в ожидании, пока поезд остановится. Двери открылись. Родни с трудом оторвался от Кейт. Его лицо как-то вдруг напряглось и посерело в тусклом свете, льющемся из окон вагонов.
– Люби меня, дорогая. Кроме тебя, у меня никого нет и никогда не будет. До встречи, любовь моя.
Он зашел в вагон. За ним закрыли дверь. Поезд тронулся с места.
Она осталась стоять на платформе одна-одинешенька, словно ничего и не было, словно их встреча была всего лишь чудесным сном.
Когда красный свет удаляющегося состава исчез в туннеле, Кейт медленно побрела прочь, запоздало раскаиваясь в том, что забыла поблагодарить любимого за подарки.
Всю дорогу домой она терзалась неясной тревогой и сомнениями, омрачавшими радость от встречи с любимым.
На кухне Кейт застала Тима. Старик сидел у камина, положив больную ногу на свободный стул. В очаге ярко горел уголь. Языки пламени весело плясали, поднимаясь к трубе дымохода. Гнев на минуту унял тупую душевную боль. Это был последний уголь. Чем теперь, спрашивается, ей топить? Впрочем, Кейт была бессильна что-нибудь изменить. Больше она не разговаривала с этим человеком и впредь не собиралась с ним разговаривать.
Проходя мимо двери Сары, Кейт тихо сказала:
– Я приду через минутку, мама. Только переоденусь.
Сев на свою кровать, Кейт развернула предназначавшийся для Энни подарок. В коробочке оказался серебряный браслет с висюльками. Затем она развернула свой подарок. Золотой браслет с часиками. Маленький изящный циферблат крепился на запястье узким плетеным золотым браслетом. Надев часики, Кейт поднесла руку поближе к глазам. Слезы мешали ей видеть. Какая красота! Но сможет ли она их носить? Сегодня сочельник, но через несколько часов ей все равно придется идти за угольным шламом на отвалы…