От Ани она ничего такого и не ждала, та не позволяла себе вмешательства в чужие дела, не заходя дальше сплетен по большому секрету, а вот в деликатности её мужа уверенности не было. Видимо, жена не рассказала ему, что устроила ужин, чтобы подруга отвлеклась от своей неудачи в личной жизни на его ещё более неудачливого брата.
Они поговорили о ценах за квадратные метры в новом ЖК, общем знакомом, что всерьёз собрался в депутаты, о том, как быстро растут дети, ведь Анина младшая сестра уже готовится к своей первой летней сессии, а сыну в августе исполнится пять лет, а потом расслабились (скорее от съеденного, чем выпитого, так как по сто грамм сладкого ликёра на девочку и полторашка пива двум мальчикам – не та доза, чтобы ощутимо опьянеть) и стали общаться уже не все вместе, а между собой.
И Вова сам обратился к Юле. Правда с неожиданным вопросом.
- Ты скоро домой собираешься?
- Часок ещё точно посижу, - покосилась на него она с подозрением, подумав, какой он странный. Странный или грубый.
- Можем на одном такси поехать.
- Окей.
Больше намёков, что её выпроваживают, не было. А когда они с Аней в четыре руки унесли грязную посуду и принесли кофе и мороженое, её деверь, закинув руку на спинку Юлиного стула, поделился с ней самыми интересными на его взгляд фактами из биографии Генри Форда, а она в свою очередь сказала про своё вчерашнее посещение книжного магазина.
Выходит, в гостях они обсуждали литературу, а не флиртовали, но цель была достигнута, ведь весь вечер она не вспоминала супружескую пару из квартиры 76.
А когда, попрощавшись с хозяевами, вышли на улицу, чтобы проветриться, ожидая машину, мужчина предложил записать его номер на тот случай, если ей потребуется помощь.
Конечно, Юля не отказалась. Зачем, если программист – полезный в хозяйстве контакт? И как вежливый человек продиктовала свой номер, но без предложения обращаться за помощью. Зачем ему фельдшер, числящейся медсестрой, когда в жёнах брата есть целый терапевт кардиолог?
Этот обмен данными не выглядел следствием симпатии между мужчиной и женщиной, но в такси кое-что произошло.
Во-первых, хоть его адрес был ближе, он сказал водителю сначала доставить спутницу и шепнул Юле, что таким образом провожает её до дома и сам расплатится за поездку. К слову, в этом ничего необычного не было. Часть повседневного этикета мужчины, имеющего какой-никакой доход.
А во-вторых, перед тем, как машина остановилась у её подъезда, он накрыл её руку своей и сжал. И физический контакт длился слишком долго, чтобы считаться случайным прикосновением в темноте салона. Это не так однозначно, как мужской язык, засунутый в женский рот, но тоже что-то за собой несёт.
Можно было бы списать все на жест поддержки, что-то из серии похлопывания по плечу или удара ладонями, но Юля шла в гости с положительным настроем, физиономией глубокую печаль не транслировала, и Вова не мог знать, что в последние пять дней она находится в раздрае и нуждается в приободрении.
Зато она отвлеклась.
Так качественно, что вспомнила о Даниле и Лере только через два дня, когда последняя в прямом смысле её выследила.
Юля себе спокойно возвращалась с работы, не оглядываясь, подошла к подъезду, вошла в лифт, вышла на своём этаже, достав ключ, остановилась у двери и услышала:
- Я чувствовала, что ты скоро появишься! Два раза к двери подходила, на третий тебя поймала.
Блины
Когда тебе говорит что-то подобное та, с чьим мужем ты переспала, не стоит оборачиваться.
Закона такого нет, но должны срабатывать рефлексы. Куда разумней будет как можно быстрее оказаться подальше, а в ситуации Юли - скрыться за железной дверью, закрывшись на все замки и запоры.
Но это как во сне, когда мозгом понимаешь, что не нужно выходить из дома без штанов, принимать приглашение на вечеринку от подозрительных людей, сворачивать на незнакомую дорогу, ведущую в тёмный лес, или пробовать пирог, приготовленный старухой, живущей в пряничном домике, но делаешь это, потому что так велит сюжет сна. Вот и Юля, хоть и дёрнулась от неожиданности, послушно обернулась и обнаружила милую жёнушку соседа.
Та, вцепившись в ручку распахнутой двери, выглядывала из квартиры с широченной улыбкой на губах, открывающей два ряда ровных зубов с небольшой расщелиной между резцами, не портящей её, а добавляющей шарма.
Второй руки видно не было, и теоретически в ней мог находиться огромный нож, за который она схватилась, узнав об измене мужа и свихнувшись на этой почве. Окровавленный нож, если сам муж уже лежит на полу, постепенно остывая в ожидании, когда рядом ляжет соучастница адюльтера.