VII
Ну, как живешь? – Не спрашивай.
Всем миром правит добрая,
Хорошая, чуть вздорная,
Но мне уже не страшная
Белая река…
С тех пор прошло больше десяти лет. Я поумнела, стала более благоразумной, осторожной и наработала кое-какую технику. В 2005 году по ряду причин я снова сошлась со своим первым учителем Юрой Борисовым – и обнаружилась интересная вещь: с тех пор у меня сформировался вкус совсем отличный от его. Он любит беспредельные «шестёрки», огромный расход и большие суда, а я – слаломные речки на вёртких двойках. Когда снова сошлись, стали возникать проблемы...
На реку Белую я с ним вместе попала осенью 2005 года. По такой воде было возможно, хотя и рискованно, пройти на маленькой тритоновской двойке те самые «Киши» («Топоры» мы сочли непроходимыми из-за малой воды) и ещё несколько порогов Хаджохского каньона, который в мае ходят только отморозки-смертники. Воды было очень мало, даже кое-где скучно. Зато можно кидать пальцы: какие места мы ходили на спортивной двойке.
Я ему доверяла как опытному капитану… Но ему было неинтересно проходить один порог по нескольку раз, исправляя ошибки. Его подход: лезть на рожон на грани фола, прошли порог пусть криво-косо, но не легли – зачёт. Позже некоторые члены команды, видевшие его в первый раз, оценили этот стиль как «пох**зм». Тогда я всё ещё недооценивала опасность такого стиля, но уже сильно напрягалась. К тому же Борисов рассказал с явным одобрением, как поступает один его приятель: набирает команду новичков, сажает на четвёрку, худо-бедно обучает и ходит высококатегорийные реки. А когда ребята начинают что-то понимать и бояться, отказываются с ним ходить, он ищет новых «чайников».
Дальнейшее близкое общение показало, что этот подход у Борисова распространяется на все сферы жизни. И после некоторых событий он стал мне смертельным врагом – по-настоящему. Но это, как я уже сказала, совсем отдельная история. Здесь лучше расскажу о хорошем.
Повар Пётр проявлялся время от времени, каждый раз с новым телефоном и адресом, и рассказывал о своих альпинистских приключениях. Ходил он весьма серьёзные горы, семи-восьмитысячники. А потом позвонил аж из Антарктиды! Пётр устроился на научное судно, но не поваром, а дизелистом, а когда снимали очередную партию зимовщиков и забрасывали новую, у тех неожиданно захворал как раз дизелист, и Петра отправили на зимовку. Не куда-нибудь, а на станцию «Восток», самую континентальную из российских станций. Ему там так понравилось, что он остался и на вторую зимовку. Не из-за денег, а за интерес. Хотя деньги тоже платили. Он присылал оттуда письма, бумажные и электронные, с причудливым адресом отправителя. Но с тех пор что-то давно не появлялся.
С Костей Платовым, который меня согревал, мы пересекаемся время от времени. Летом того 1999 года я была в Штатах, он присылал мне е-мэйлы с подписью “your heater” (твоя грелка). Иногда совершенно неожиданно мы встречались на каких-то промальперских объектах – этим он занимается довольно плотно, в отличие от меня. Один объект был прямо напротив моего дома, и почти вся бригада у меня вписывалась. Иногда встречаемся и на фестивалях класса Пустых Холмов. Еще я занимала у Кости деньги на ипотеку, всё отдала. Однажды мой приятель Грил искал в интернете сломанные фотоаппараты серии Pentax Optio W, чтобы мой муж своими золотыми руками собрал из нескольких мёртвых два живых: мы с Грилом ухитрились одновременно убить два одинаковых фотика. Так совершенно случайно хозяином одного убитого фотика оказался Костин партнёр по бригаде Бабай, давно со мной знакомый. Фотик тот убили во время дайвинга в Красном море: девушка увидела мурену на глубине семи метров и поплыла снимать, а там у фотика треснул корпус, поскольку рассчитан он на четыре метра… Недавно Костя купил себе квартиру в поселке Нейтрино в Приэльбрусье, с видом на порог в реке Баксан. Если собираться в те края, у него можно брать ключи.